Долина кукол

 – Вчера Лайон настоял на том, чтобы подписать с ней соглашение. А после сегодняшнего вечера все посреднические агентства и компании Нью-Йорка захотят заполучить ее.

– Об этом уж пусть у тебя голова болит, – прошептал Лайон, перегнувшись к нему через Анну. Джордж улыбнулся.

– Ты шутишь? Да она будет счастлива, если ею займется Бад Хофф или Кен Митчел, или любой другой наш парень.

Анна мысленно перенеслась в такой же зрительный зал в тот далекий вечер так много лет назад, когда она сидела с Лайоном на бродвейской премьере Нили.

Та тоже была девчонкой, и совсем не истеричной. Девятнадцать лет прошло… Тогда она любила Лайона и сейчас его любит. Прослушивая разговоры между Нили и Лайоном по телефону, она понимала, что победила, и все же победа эта была безрадостной. Лайон лжет Нили, говоря, будто потребовал развода. На самом же деле он не хочет расставаться с нею. Он не желает быть с Нили сейчас, когда в той стала проглядывать кобра. Завтра уже пятое, но Лайон До сих пор еще ничего не говорит об отъезде. Более того, он ведет речь еще об одной премьере, на которую он хочет попасть восьмого. Но действительно ли она одержала победу или же загнала себя в тупик, из которого нет выхода? Нили все равно осталась и, возможно, останется навсегда. Нравилось ли ему тело Нили? Было ли ему с Нили так же хорошо, как с нею? Этого она не узнает никогда.

Даже давка за кулисами была точно такая же. Марджи Паркс, выглядящая такой молодой, такой беззащитной, испытывала благоговейный трепет перед своими блестящими менеджерами и лишалась дара речи перед знаменитостями, пришедшими поздравить ее.

Потом Анна сидела между Лайоном и Джорджем на банкете по случаю премьеры. В какой-то момент, когда Лайон отошел к другому столику поговорить о делах, Марджи подошла и села на его стул.

– Хочу, чтобы вы знали, мисс Уэллс, я всегда была вашей горячей поклонницей. Анна улыбнулась.

– Телевикторина? Боже, ведь это так, пустяки.

– Нет, вы мне очень нравитесь в этой передаче, – стояла на своем Марджи.

"

"– Но уж когда вы были «Девушкой Гиллиана», я впадала просто в дикий восторг. Помню, когда мне было десять лет, я стащила у матери из сумочки доллар, чтобы купить помаду фирмы «Гиллиан». Хотела в точности походить на вас.

Анна улыбнулась. Внезапно она поняла, что должна была испытывать Элен Лоусон. Так восхитительно быть молодой и думать, что навсегда останешься такой. И тем не менее она знала, что в глазах Марджи Паркс она – олицетворение успеха.