Они сидели в «Аист-клубе», Анна небрежно помешивала деревянной палочкой у себя в шампанском, делая вид, что пригубливает его.
Внезапно Аллен спросил:
– Анна, сколько еще мы будем тянуть?
– Что ты имеешь в виду?
– Когда мы поженимся?
– Поженимся? – она повторила это слово совершенно бесцветным голосом.
– Ну, ведь это же было основной идеей.
– Но, Аллен… я думала, ты понимаешь. Я хочу сказать…
– Я сказал, что подожду. И я ждал. Целый месяц.
– Аллен, я не хочу выходить замуж.
В его глазах появилось странное выражение.
– Мне хотелось бы кое-что выяснить, – продолжал он. – Просто чтобы уяснить себе. Тебе неприятно замужество или… я сам?
– Ты же знаешь, что не неприятен мне. Я считаю тебя очень хорошим.
– О боже… – простонал он.
– Ну не могу же я сказать, что люблю тебя, если это не так, – жалобно сказала она.
– Скажи мне вот что. Любила ты вообще кого-нибудь?
– Нет, но…
– Ты считаешь, что способна вообще полюбить?
– Конечно!
– Но не меня?
Она опять помешала шампанское палочкой и, не в силах выдержать его взгляда, стала изучающе смотреть на поднимающиеся пузырьки.
– Анна, по-моему, ты боишься секса. На этот раз она посмотрела ему в глаза.
– Наверное, сейчас ты начнешь говорить, будто во мне что-то не проснулось… что ты все это изменишь.
– Именно так.
Она отпила шампанского, чтобы отвести глаза от его пытливого взгляда.
– Тебе, вероятно, уже говорили это раньше, – сказал он.
– Нет, я слышала такое в очень плохих фильмах.
– Диалоги часто кажутся банальными потому, что они реалистичны.
– «Правдой»?
– Да, правдой, которая заключается в том, что ты боишься жизни… и боишься просто жить.
– Ты и впрямь так думаешь? Только потому, что я не рвусь за тебя замуж? – На ее лице мелькнуло подобие улыбки.
– А ты считаешь это нормальным:
– дожить до двадцати лет и все еще быть девственной?
– Девственность – не уродство."
"– Ну, в Лоренсвилле, может быть, и нет. Но ведь ты же всегда уверяла меня, что не хочешь быть такой, как его обитатели.