У меня отец был охотником, так мне фашисты диких кабанов напомнили. Таких, знаешь, огромных, грязных, с желтыми клыками в пасти. Танцевала и думала, что больше всего хочу швырнуть в зал гранату, чтоб клочья их шкур до потолка полетели.
Люда резко выпрямилась, и ее глаза сузились.
– Бедная, – Таня с сочувствием погладила Людину руку, – воображаю, как отвратительно танцевать перед толпой пьяных немцев, – она содрогнулась, – я, к счастью, избавлена от их внимания. Могу выходить из дома только по необходимости, – она кисло сощурилась, – но чувствую, скоро и эта необходимость отпадет.
Скользнув по скамейке, Люда придвинулась поближе, шепча почти в самое ухо:
– Как раз об этом мне и поручено с тобой поговорить.
– Поручено? Кем?
Людино лицо ожесточилось, сразу сделавшись старым и угловатым:
– Теми, кто не собирается сдаваться немцам.
От Людиных слов Таня едва не подпрыгнула. Расширившимися зрачками она впилась Люде в глаза:
– Повтори, что ты сказала!
– Что слышала, – Таня никогда не видела Люду такой серьезной.
– Понимаю, – одними губами сказала Таня. Ее щеки горели, а руки стали холодны как лед. Она приложила к щеке тыльную сторону ладони, удивившись, что та не зашипела.
Вдалеке улицу пересекал взвод немецких солдат в грязно-зеленой армейской форме. Они шли в вольном строю, чуть враскачку, как будто под их ногами была не земля, а корабельная палуба.
Люда проводила их взглядом и развернулась к Тане:
– Ты говорила, что хозяйка бутика предложила тебе купить магазинчик? Это должна сделать я.
– Но почему ты? – поразилась Таня. – Зачем тебе бутик?
– Потому, что в бутике будет место для связи, глупенькая, – Люда объясняла ей, как маленькой, – а деньги для покупки мне соберут. Пустят шапку по кругу.
– Люда, но ты же не знаешь клиентов, не имеешь связей с модными домами и с поставщиками.
– Ну и что? – Люда тряхнула огненными кудрями. – Зато я одна и плакать по мне будет некому. – Она крепко взяла Таню на руку: – Так поможешь?
Таня ответила прямым взглядом и твердо сказала:
– Помогу, но бутик должна купить я. Это ни у кого не вызовет удивления.
– Нет! У тебя ребенок и мама!
Но Таня была непреклонна:"
"– Только я.