Это опасно, быть цветком среди цветков, легко остаться незамеченной, но не ей… мне.
Горбатые мостики.
И тени других невест, которым посчастливилось получить приглашение от Наместника. Мы проходим мимо них, исподволь разглядывая роскошные их наряды. Иные завораживают, особенно то белое, которое надела Ноноки, единственная дочь военачальника ЮЦиня… шелк, расшитый серебром, есть ли что прекраснее?
И сама она…
Но Иоко усмиряет ревность, не позволяя низменному этому чувству отразиться на лице.
А вот Кибэй, дочь состоятельного торговца, нехороша.
Нет, ее фурисодэ дорого и сделано самыми лучшими мастерами, но все же… бледно-лиловый оттенок и аметисты… чересчур вызывающе.
Серебряный оби стискивает талию, которой нет, а лицо кажется маской.
Определенно ни одна оннасю не способна исправить уродства чужой крови. А все знают, что благородная Ки не столь уж благородна. И потому лицо ее вытянуто, а глаза круглы, как у коровы. Но отцовское состояние столь велико, что многие закроют глаза на этот недостаток.
Звенят крохотные колокольчики в прическе.
Кружит ветер душистые волны из лепестков, и благородные невесты, лучшие из лучших, гордость и краса провинции Кысин, прогуливаются по дорожкам запретного сада.
За ними ведь наблюдают.
И Иоко ощущает на себе внимательные взгляды. Она останавливается у пруда с огромными золотыми карпами. Хорошее место. Здесь растет каменная ива, чьи ветви длинны и покрыты полупрозрачными листьями.
Хрупкость, вот что стоит показать.
Нежность.
И матушка разворачивает сверток с кашей.
Брать ее нужно щепотью и вытягивать руку над поверхностью пруда, позволяя широкому рукаву фурисодэ соскользнуть с запястья.
Карпы смотрят на Иоко, и глаза их круглы, как у Кибэй…
Еще, говорят, у нее грудь огромная, как у коровы, поэтому Кибэй обматывают полотном, прежде чем обрядить в кимоно.
Этот день тянется бесконечно.
И Иоко устает.