Да и сама она…
С тьеринга можно взять хороший выкуп.
Что пошло не так? Невеста не сумела преодолеть отвращения? Или сбежала с бедным возлюбленным? Или он сам, видя ее страх, отступился?
Не знаю.
Главное, что он опасается за своих людей, и эти чувства мне понятны. А потому странный наш разговор продолжится, тем паче, что русалочьей ночи далеко до рассвета.
— У женщин, которые здесь оказались, нет шанса найти себе мужа. Разве что крестьянина, которому нужна не столько жена, сколько лошадь, способная возделывать землю и заодно уж за домом следить.
Надеюсь.
И горсть крошек подкормила темноту. Я же, взяв со стола свечу — толстую и яркую, явно сваренную с добавлением китового жира, — встала.
— Ты куда…"
"— Это безопасно. Поверьте… — Я провела над пламенем ладонью, делясь с ним светом, захваченным в храме. — И так надо…
Огонек вытянулся и побелел, а свеча слегка искривилась, будто не способная справиться со внутренним жаром. Я же вышла на террасу и поставила свечу на край ее.
— Иди домой, — сказала я кошке, которая тут же выглянула, проверяя, кто это покинул безопасные стены дома. — Все будет хорошо… и ты тоже иди домой.
Девочка держалась рядом с кошкой. И даже я слышала, как бешено колотится маленькое ее сердечко.
— Ляг. Отдохни…
— Но, госпожа…
— Не спорь, — я позволила себе говорить строго. — Я сама присмотрю за фонарями… тем более я не одна.
Страх позволил ей смириться.
И отступить.
Она не пойдет в свой закуток, но проберется в мою комнату и кошку прихватит, которой до этой ночи в дом хода не было.
Пускай.
— Вы — их последний шанс. Думаете, эти девочки мечтают о том, чтобы остаток жизни провести здесь? Ткать, вышивать… изредка ходить на рынок? Перебирать сплетни. И отчаянно завидовать тем, кому, по их мнению, повезло больше?
Я высыпала под свечу крошки.
Молока бы… на кухне есть молоко, но я не знаю, где оно стоит. Хреноватая из меня хозяйка, если разобраться.
— Они оказались не нужны своим родным.
— Почему ядом?
Он оказался за моей спиной. И это было приятно. Нет, тени не тронут меня, они кружатся над свечой, почти растворяясь в белом ее свете, и садятся на влажное дерево, и отступают, надеюсь, чтобы рассыпаться сонмом искр, оборвав бессмысленное свое существование.
Это не смерть.
Это уже возвращение к жизни.