Он походил на песню…
…воды…
…и ветра. Иоко любила слушать ветер. Так почему она скрывается? Выходи-выходи, не прячься… мы поиграем в догонялки… это ведь так весело, когда кто-то бежит, а кто-то догоняет. А кровь на камнях даже красиво. Мне понравится. Потом. Позже. Когда я перестану цепляться за такую пустую жизнь.
Выходи.
И Иоко поддалась. Она бы шагнула к воротам. Она так страстно хотела открыть их, что почти взбунтовалась, но это тело принадлежало в том числе и мне.
Уже мне.
А я склонностей к суициду не проявляла.
Стоять.
Успокоиться.
И не слушать. Даже пусть песня твари пробирает до костей, будит самое дурное, что есть во мне… я ведь плохая девочка. Очень-очень плохая девочка. Я врала. И крала… и не убивала? Делом нет, но словом… мне нравилось унижать других людей. Стоит признаться, особенно после того, как выплыла правда про моего муженька… пережитое изменило.
Искорежило.
И я, как положено старой стерве, цеплялась к молодым девчонкам, изводила их, получая необыкновенное удовлетворение от процесса.
Тварь поняла, что говорить нужно не с Иоко.
Проклятие.
Я заткнула уши.
Стерва? Пускай. Зато разумная. И не полезу в пасть к чудовищу. Так что уходи. И вы, черные духи, что расселись на окрестных деревьях, ожидая, чем закончится поединок. Ничего-то вам не достанется.
…в этот раз.
Тварь согласилась.
И отступила. Она просто смахнула с себя липкую паутину, подалась назад и исчезла. А я опустилась на землю, закрыв лицо руками. Хотелось плакать.
И умереть.
Твою ж… главное, я продолжала осознавать, что желание это не принадлежит мне, и… и надо бы встретиться с матушкой, только, подозреваю, стоит мне пересечь границу, нарисованную колдуном, как появится тварь. И тогда уж…
— Оно вернется, — тихо сказала я.
— Вернется. — Исиго утер кровь, что шла из носа. — Определенно… и я не уверен, что у меня получится его остановить.
Оптимистичненько.
Этим вечером ужин проходил в торжественном молчании. И судя по мрачным лицам моих подопечных, меня уже похоронили.
Но никто из них больше в удачу не верил.
И в колдуна.
Будь он по-настоящему могучим, сумел бы одолеть чудовище. Взмахнул бы рукой, извлек бы из воздуха волшебный клинок, чтобы как в сказке, и перерубил бы хребет твари одним ударом.
— А… если жреца позвать? — Юкико подала голос. — Мама говорила, что молитва…
— Твоя мама многое говорила…
Кэед к еде не притронулась.