Будет несложно…
…нельзя.
— Но нет, ты и на это неспособна оказалась… куда подевалось твое очарование? Исчезло, верно, в тот раз, когда ты впервые понесла… ты обрадовалась, а твой супруг вдруг окончательно лишился разума. Какое совпадение!
Иоко молчит.
А я старательно перебираю события чужой памяти. Была ли беременность? Если матушка знает, то была… а Иоко…
Слишком больно.
— Наверное, девочка… твой отец не указал, какого пола должен был быть ребенок… девочка — это хорошо… я не обижала бы ее, но ты умудрилась потерять… не могла придумать, как сдержать супруга? И побоялась подливать ему мой настой… как же, у него хрупкое здоровье… раз так, то терпи.
А клыки у нее тонкие, — что иглы.
И надо бы поискать, кто такие эти самые неру… негу… как она там говорила? Что-то неладно с этим очарованием.
— Я думаю, что тетушка моя была в курсе дела, а потому не позволяла иметь себе детей… и меня выбрала не случайно…
Меня похлопали по щеке.
— Признаюсь, надеялась, что однажды твой муженек переступит черту… это ведь так легко… взять и убить глупую жену, но он умер первым.
Молчу.
Дышу.
И дыхание прерывистое безо всяких усилий.
— Не важно, в конце концов ты умрешь, а мы с моим мальчиком будем счастливы, — это было произнесено с такой убежденностью, что вялые аргументы, которым и без того не светило быть озвученным, застряли в глотке.
Мне тоже.
Я издала глухой стон.
И матушка поднялась, отряхнула руки. Огляделась…
— Знаешь, он запретил продавать этот дом… будто чуял… перед смертью все говорил, что это твое место, что здесь ты будешь счастлива… глупец… но после того, как умрешь, я, возможно, сумею обойти волю этого ненормального… мой мальчик поможет.
Подлог документов, стало быть…
А по закону за такое чиновникам рубили руки. И не могу сказать, что это слишком жестоко… с другой стороны, парень ничем не рискует.