А под ней проглядывало иное, определенно человеческое лицо, но вот благородства в нем…
— Несказанно счастлив лицезреть госпожу, которая столь же прекрасна, сколь умна… — Лесть что патока, и часть меня вспыхивает. Та часть, которую слишком редко хвалили, тем более что похвала исходила от мужчины столь солидного… серьезного.
— Когда услышал я, что старый Юрако решил-таки лавку отдать, то, признаться, не поверил…
Благо руки целовать он не полез, поскольку было это явно не в местном обычае. А вот разглядывал меня с интересом.
— …сколько раз предлагал я ему расстаться с этой развалиной… и цену предлагал хорошую. — Господин Агуру поцокал языком и вроде бы незаметно прикоснулся к стене.
Что ж их сюда так тянет? Не в удобном расположении дело.
Конкуренции опасаются?
Отнюдь."
"Пусть мой отец когда-то был известен, но… когда это было? Да и знает он — а такие знают многое, — что того наследства давно уже нет. Госпожа же Гихаро и вовсе в местной таблице рангов стоит несоизмеримо выше меня.
Значит, дело не во мне.
— А он уперся… и пусть нехорошо говорить так, но, как представляется мне, он был слегка не в разуме своем.
Улыбка сладкая. И от сладости зубы сводит. А мне, пожалуй, полагается спросить, в чем же дело… и он ответит. Он за этим сюда и пришел: рассказать страшную историю глупой девочке.
Не стоит обманывать ожидания.
Тем более что правда в этой истории тоже будет, подобные личности отлично умеют ее искажать, но мне в прошлой жизни приходилось иметь дело с подобными ему, а потому…
Вздох.
И печаль.
И образ, который соответствует нарисованному им… слабая беззащитная женщина, думающая, что ей повезло…
Давным-давно, когда господин Агуру был молод и лишь осваивал нелегкое искусство работы с металлами благородными, помогая отцу в его мастерской, Юрако не был ни стариком, ни безумцем. Напротив, единственный сын весьма состоятельного торговца, он радовал родителей и силой своей, и умом, и красотой… а еще удачей.