Главное, что Юнмэй не ожила.
Но и не стала мертвой.
Она помнила все, что сотворил с ней тот грязный человек, показавшийся ей невероятно уродливым, но сила его, которой он, сам того не ведая, поделился, не позволила душе уйти. А семя неожиданно проросло в мертвом теле. И когда пришел срок, живот лопнул, что водяной пузырь…
Будь Акира мертвой, мать не отдала бы ее.
А так… разве ж могла она, неживая, выкормить младенца? Нет… а вот отец, к дому которого Юнмэй возвращалась, подпитываясь уже знакомой силой, смог бы.
Ей пришлось отпустить рыбака.
И некоторое время она питалась тварями морскими, и еще людьми, что уходили в море… и другими тоже, но брала понемногу, опасаясь выдать свое присутствие. На дочь она смотрела издали.
Любила?
Да.
Но любви оказалось недостаточно. Когда она забрала первую жизнь, Акира не знала. Но с той поры матушка переменилась, и кошка, которая было попривыкла к присутствию призрака, вновь стала шипеть на нее. А матушка с каждым разом все настойчивей звала Акиру с собой.
— Мне страшно, — сказала Акира, прижимаясь к отцу. — Она заберет тебя, а потом и меня…
— Верно. — Призрак выглянул из темноты.
И был он страшен.
Дальше, как в любой приличной легенде, добро боролось со злом в лице мертвой Юнмэй, не пожелавшей расставаться с дочерью, и побеждало.
Рыбак покидал остров, увозя с собой дочь и драгоценности, на которые они в целом неплохо устроились. Но другое важно, от Акиры и вошли в мир люди, особыми талантами наделенные.
Хотя вот сомневаюсь, что это увиденное так уж радовало.
— И как мне быть? — спросила я колдуна, испытывая преогромное желание повыбирать перья из темных волос его. А то ишь, того и гляди сам в птицу превратится. Не удивлюсь.
— Никак. — Удивленным он не выглядел. Но, подумав, добавил: — Это редкий дар. И найдутся исиго, которые рискнут взять вас в жены… или будут рады получить от вас ребенка.
Он отвернулся, позволяя мне додумать остальное: согласия моего, подозреваю, ни в первом, ни во втором случае спрашивать не станут.
А если умру… что ж, судьба такова.
Здесь вообще, как посмотрю, фаталисты обретаются.
— В храм ее все же загляни… — бросил он в спину.
ГЛАВА 33
Этому храму в городе места не нашлось.
Он стоял на скале, что возвышалась над морем и была гладка, будто отполирована птичьими крылами.