Тело его бело, полупрозрачно, стоит на тончайших конечностях, которых сотня, а может, и две. Массивные жвалы, наполненные синеватым ядом, щелкают… и я отступаю.
А тьеринг с нехорошим словом хватается за кинжал.
Взмах, и перерубленная пополам тварь падает.
Визжит.
И пытается доползти. До меня. Я, к слову, тоже едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать самым позорным образом. Кто-то дергает меня за рукав, и я падаю… почти падаю… в чьи-то руки, которые передают в другие руки. И передо мной смыкается строй спин, а там что-то вспыхивает.
И пахнет уже паленым.
Горько…
— Испугалась? — вежливо интересуется тьеринг.
Да. Но в жизни не признаюсь.
— Что это было…
Тварь горела синим пламенем.
— Гархвар. — Тьеринг протянул руку. — Редкостная пакость. Если уж гнездо успеет свить, то ничем не выведешь, только корабль сжечь. Дерево с него слабеет, да и не оно одно… значит, говоришь, поедешь за мной?
И смотрит этак самодовольно.
Мужчина.
Что с него взять?
А про лавку мы договорились.
И это хорошо.
Почему я просто не вернулась домой? Корабли, люди, костры и сумерки… и ощущение спокойствия, отступивших забот.
Со мной.
С домом.
С людьми…
— Твой человек возьмет Шину в жены?
— Уже, — сказал тьеринг.
Он принес шкуру морского зверя, гладкую и мягкую, а еще невероятно теплую. И расстелив ее на чурбане, остатками укрыл мои ноги.
Уже…
А нам не сказала.
Она и не должна, но все равно не слишком приятно.
— Он не обидит ее, женщина.
— У меня, между прочим, имя есть.
— Как и у меня…
Действительно. И взрослые вроде бы люди, а туда же… я не хочу думать о Шину, которая обустраивается в лавке так, словно бы видит ее своей. И раньше это не бросалось мне в глаза, а теперь в каждом ее жесте, в каждом поступке мне мерещился скрытый смысл.
…если меня не станет.
…матушка не позволит добру уйти…
…но если с матушкой договориться, то…
…нехорошо так думать, но иначе не получается. И надобно поговорить с ней, и в прошлой жизни я бы не стала оттягивать неприятную беседу, напротив, я постаралась бы разобраться с проблемой как можно быстрее, теперь же вот сижу, любуюсь пламенем и пытаюсь справиться с чужой робостью.
Нехорошо.
И плохо.
И…
Решение складывается если не мгновенно, то… оно логично, и даже странно, что я раньше не подумала о подобном варианте.
— Завтра мы отправимся в присутственное место. — Я закрываю глаза и позволяю себе опереться на мужчину, который стоит дальше. — Я хочу оформить последнюю волю…
Хмурится.