Обряженная в штаны хакама из черного хлопка и в черную же рубаху длиной до середины бедра, она, казалось, не испытывала ни малейшего смущения.
Отец учил ее на совесть.
И возможно, знал, для чего делает это, да только сказать не успел. Однажды ночью душа его покинула тело, и Араши осталась одна.
Дети не могут жить одни.
И госпоже Рани пришлось взвалить на себя заботу о сироте, чему сирота совсем не обрадовалась. Она оказалась нагла, дурно воспитана и строптива. Она не желала работать на поле и не умела работать в доме… она перечила всем и во всем…
— А потом она заявила, что сама себе выберет жениха.
…но терпение Араши закончилось.
Она сломала палки.
И побила горшки. И сказала, что если ее так называемый жених дерзнет заглянуть в дом, то ему же будет хуже…
— Сколько вы хотите? — Тетушка выдохлась.
Араши смиренно застыла, только темные, что дикая вишня, глаза ее лукаво поблескивали. И губы дрожали, и вряд ли от сдерживаемых слез.
— Пятьдесят лепестков. — Иоко решилась.
Кто она, чтобы отказывать от дома девочке, которая еще не понимает, насколько жесток этот мир.
— Просите больше, — голос Араши оказался звонок. — Отец оставил три сотни… и еще нефритовых статуэток…
— Лжешь, маленькая дрянь! — взвизгнула госпожа Рани.
— Их она успела припрятать, как и шелк, из которого мне фурисодэ шить должны были… плевать на шелк. А вот отцовские клинки пусть вернет. Они мои по праву.
— Да пусть у тебя язык отсохнет…
Госпожа Рани хватала воздух губами, сделавшись похожей на большую рыбину.
— Сделайте так, как говорит девушка. — Иоко не умела спорить, но, странное дело, близость Араши будто придала ей сил. — И уходите с миром… она больше не побеспокоит вас.
Клинки доставил слуга.
И с ними — сверток темно-лилового шелка, расшитого серебряными лилиями. Ткань была чудесной… и испорченной.
— Да уж… — Араши сунула палец в дырку. — Теперь только на тряпки… жадная она и безголовая… а вы тоже меня учить станете?
— А есть чему? — Тогда, кажется, Иоко впервые за долгое время улыбнулась.
ГЛАВА 6"
"Мы встретились тем же вечером.
Наверное, я могла бы еще несколько дней притворяться больной, и никто из них не посмел бы потревожить покой госпожи, но… моя натура была против.
А потому…
Наряд из шелкового платья с длинными рукавами.
Широкие красные штаны.
Скользкий пояс змеей обвивается вокруг талии. И девочка, встав на табуретку, расчесывает волосы.