Но когда они вышли из самолета, дождь лил как из ведра, и чем дальше, тем больше. И даже Риджент-стрит с ее сверкающими огнями и большой рождественской елкой не могла заставить их здесь задержаться.
Совершенно промокшие, Барбара и Ральф прыгнули наконец в такси, попросили отвезти их в Ковент-Гарден и сумели найти последний свободный столик в «Максвеллс». Там было шумно и многолюдно, но, по крайней мере, тепло и сухо. Ральф убрал со лба мокрые волосы и, наморщив лоб, стал изучать меню.
— Выбери что-нибудь особенное, — предложила ему Барбара. — В ближайшие две недели придется довольствоваться моей стряпней, а ты знаешь, что это такое.
Ральф рассмеялся, но его смех показался ей неестественным.
— В Йоркшире тоже есть рестораны, — предположил он.
— Насколько я поняла из описания дома, мы будем находиться где-то у черта на куличках, — сказала Барбара. — Поблизости какая-то деревушка, но… — Она не закончила фразу и только пожала плечами.
Какое-то время оба молчали, затем Ральф тихо спросил:
— Ты в самом деле считаешь, что все это имеет смысл?
— Но ты всегда мечтал об Англии! И всегда говорил, что хочешь однажды съездить в Йоркшир.
— Но речь совсем не об этом, — оборвал ее Ральф, — а о нас. При таком положении дел… неужели мы действительно должны похоронить себя здесь на две недели? Сидеть друг на друге, сталкиваясь со всем, что…
— Да! Ведь вся беда в том, что у нас никогда нет времени друг для друга.
— Я хотел бы, чтобы все было по-другому, ты же знаешь.
— Да, — сказала Барбара горько, — знаю.
Они опять замолчали, потом Ральф произнес:
— Но мы могли бы поговорить и дома. Сейчас, на Рождество."
"— Когда же? Ты ведь помнишь, какие у нас были планы на Рождество.
Он помнил. Сочельник они должны были провести у родителей Барбары.