— Мы ничего не знаем о личности этой… — начал он.
— Луиза Эпплтон, — ответила женщина слабым голосом. — Меня послала Элис Чэпмен.
— Элис? — Фрэнсис сразу встревожилась. — Сделайте же наконец то, что я вам сказала! — набросилась она на Уилсона. Потом села на корточки рядом с Луизой и взяла ее за руку. — Что с Элис?
— Ее арестовали. Она ранена. Она еще успела назвать мне ваше имя и ваш адрес. Вы должны сообщить об этом жениху Элис. — Она явно боролась со слезами. — Это было так ужасно!..
— Вас задержала полиция?
Луиза не смогла больше сдерживать плач.
— Я еще никогда не видела, чтобы мужчины с такой жестокостью обращались с женщинами, — всхлипывала она. — Они затаскивали женщин в подъезды и там их избивали. Они бросали их на пол и пинали ногами куда попало. Они таскали их за волосы и целенаправленно били в грудь. У меня было чувство, что они хотят нас убить.
Пришел Филипп с бренди в руках. Фрэнсис наполнила бокал и протянула его Луизе.
— Вот. Выпейте. Вам это поможет."
"Пальцы Луизы дрожали.
— Я никогда этого не забуду, — прошептала она, — никогда, покуда жива. Мы хотим получить право голоса. Мы хотим иметь право, которое веками принадлежало мужчинам. И за это они расправились с нами как с преступницами…
— Элис отправили в тюрьму? — спросила Фрэнсис. — Или в больницу? Вы сказали, что она ранена.
— Насколько я поняла, ее должны отправить в тюрьму Холлоуэй. Я надеюсь, что там о ней как-то позаботятся.
Голос Луизы опять задрожал, и Фрэнсис быстро налила ей еще немного бренди. Потом она сказала:
— Я поеду в тюрьму Холлоуэй. Я должна узнать, могу ли хоть чем-то помочь Элис.
— Вы не должны этого делать! — испуганно возразил Филипп.
Из хозяйственных помещений, расположенных в полуподвале, появился мистер Уилсон; за ним шла кухарка, в руках которой были флакончик с йодом и пачка бинтов.
— Что случилось? — спросила она.
— Полиция избила суфражеток и многих из них арестовала, — объяснила Фрэнсис.
Как мистер Уилсон, так и кухарка мисс Вентворс из чистого убеждения не признавали суфражеток, их методы и цели; но материнское сердце кухарки, кажется, дрогнуло, когда та увидела бледную, промокшую насквозь женщину, которая, дрожа как осиновый лист, сидела съежившись на стуле, а на ее щеке запеклась кровь.
— Она заболеет, сидя в мокрой одежде! — сказала мисс Вентворс.