— Давайте! Хотя бы немного воды…
Женщины поддержали ее голову и поднесли стаканчик к губам. Фрэнсис поняла, что они останутся непреклонными. Она выпила, но даже чистая вода разливалась огнем в поврежденном пищеводе, и на глазах выступили слезы.
После завтрака за Памелой снова пришли, хотя она все еще едва могла говорить и выглядела ужасно.
— Это несправедливо! — воскликнула Люси, после того как Памелу увели охранники. — Почему опять она?
— Они знают, что им скорее удастся сломить волю человека, если они не будут давать ему передохнуть, — с мрачным видом объяснила Кэролайн.
После ее слов повисло тяжелое молчание. Фрэнсис подумала, что если теория Кэролайн верна, то ее сегодня еще раз подвергнут обработке, и тихо застонала. Она не знала, где взять силы, чтобы вынести это еще раз.
Памелу привели назад. Она молча села на кровать и уткнула лицо в подушку. Никто не отважился обратиться к ней. Прошло несколько часов, в течение которых ничего не происходило.
Памела впервые после своего возвращения подняла голову. Ее губы настолько распухли, что лицо выглядело совершенно обезображенным.
— Она ведь так больна, — прошептала она невнятно.
— Не встревайте! — рявкнула надзирательница.
Фрэнсис с трудом поднялась. У нее кружилась голова и болело горло, но по крайней мере прекратились спазмы в животе. Девушка расправила юбку и попыталась горячими от жара руками распутать волосы.
«Я должна разыграть из себя жалкое существо», — подумала она, идя по коридору.
К ее удивлению, на сей раз ее привели не в подвал, а в помещение, располагавшееся на первом этаже тюрьмы, которое разделялось посередине на две половины доходившей до потолка решеткой.
— Садитесь, — скомандовала ей надзирательница. Сама она стояла в дверях и грызла ногти.
Фрэнсис села, глубоко вздохнув. Она все еще нервничала, но паника исчезла. Очевидно, ее не станут снова подвергать той пытке, которую учинили накануне.