Это говорило о хороших временах, которые, увы, давно прошли. Постепенно узор исчез, уголки мозаики были выломаны, а сохранившиеся белые камни едва можно было разглядеть под толстым слоем грязи. На выкрашенной бледно-желтой краской стене висели металлические почтовые ящики, у большинства из которых не было дверцы. Почты в ящиках тоже не было. Крутая деревянная лестница вела наверх, на головокружительную высоту. На лестнице некогда выстроили ограждение, но и оно было частично выломано, и опорные стойки торчали, как сломанные зубочистки.
На одной из ступенек сидела пожилая женщина, расставив толстые ноги с варикозными венами и выставив на обозрение свое линялое белье. Ее выцветшее серо-зеленое платье-халат задралось вверх, обнажив бедра. Волосы до плеч, свисающие прядями, постоянно падали ей на лицо, и она нетерпеливым движением руки все время пыталась убрать их за уши.
"— Извините, — сказала она, — вы здесь живете?
Женщина в упор посмотрела на нее.
— А вам это зачем?
— Я кое-кого ищу. Мистера Хью Селли. Я подумала, что, может быть, вы скажете мне, где я могу его найти…
— Хью? — Теперь выражение лица женщины стало подозрительным, что придало ему своеобразную брутальность. — Откуда он может знать кого-то вроде тебя?
Фрэнсис понимала, что в этом доме она казалась инородным телом.
— Где мне его найти? — спросила она, проигнорировав вопрос незнакомки.
— Я его дочь, — сказала Марджори.
У женщины выпучились глаза.
— Его дочь? Бог мой!
Кряхтя, она встала. Ее платье наконец-то опустилось. Женщина была не такая полная, какой показалась вначале, но вся обрюзгла.
— Откуда ж ты взялась? Дочь Хью!.
— Где мой отец?
Женщина стала тяжело спускаться по лестнице.
— Сейчас иду. Я вышла сюда поесть, потому что внизу это уже невозможно… темная дыра…
— Извините, — сказала Фрэнсис, почувствовавшая неладное, — но кто вы, собственно говоря?
Женщина протянула ей руку. Теперь, находясь рядом с ней, Фрэнсис поняла, что алкоголем от нее не пахло. Перегар, похоже, просто впитался в эти стены.
— Миссис Селли. Гвен Селли.