— А я и не терзаюсь! Напротив, я рада за обоих! Ты разве не видишь, как я радуюсь?
— Виктория, прекрати! Я понимаю, что для тебя это тяжело. Но ты же пережила свадьбу Джона и Маргариты. Выдержи еще и это!
В глазах Виктории появился какой-то особый, резкий блеск.
— Если б у меня тогда родился ребенок, мы и сегодня были бы вместе, — сказала она.
— Послушай, но это ведь действительно смешно. Ваши проблемы не имеют к этому никакого отношения.
— Откуда ты можешь знать что-то о наших проблемах?
— Я знаю, по крайней мере, что ты из своей бездетности сделала трагедию такого масштаба, что никто не может это постичь.
— Это всё?
— Я хочу лишь, чтобы ты…
— Можно я тогда пойду?
— Куда ты собралась?
— Я еще не знаю, представь себе! — прошипела Виктория и вылетела из комнаты.
«Она действительно совершенно спятила», — констатировала Фрэнсис.
Значит, у Джона и Маргариты родился здоровый сын… Она быстро отгородилась от того, что сама при этом ощущала. Вспомнился их последний разговор. «У нас, возможно, было бы сегодня пятеро детей». — «Мы были бы большой, шумной и счастливой семьей!»
Но они ею не стали. Этого и не должно было произойти. И это ничего не даст, если продолжать об этом думать.
Она пошла наверх и осторожно постучала в дверь комнаты Лоры.
— Лора?
Никакой реакции. Фрэнсис тихо открыла дверь.
«Какая же она несчастная, — подумала Фрэнсис, — какая несчастная и одинокая…»
И вышла из комнаты.
В шесть часов позвонила Аделина и сказала, что с ее сестрой очень плохо, так что она хотела бы остаться у нее на ночь и вернуться на следующий день утром.
Фрэнсис, разумеется, не возражала. Она пошла в кухню, чтобы приготовить ужин, но через некоторое время спросила себя, для кого, собственно говоря, собирается готовить.
Фрэнсис опять поднялась наверх и заглянула в комнату Лоры. Та все еще спала, совершенно измученная печалью и голодом. Было ощущение, будто она вообще не шевелилась в последние часы.
Фрэнсис постучала в дверь комнаты Виктории, но и там стояла полная тишина. Она вошла. Сестры не было.