Эта постель, в которой она лежала, должно быть, пропиталась по́том и спермой; одержимая страстью, она пренебрегла естественными нормами приличия и не воспользовалась собственной кроватью; слово «страсть» она употребила в своих мыслях сознательно и с определенным брутальным удовлетворением. Кроме того, доверила ему еще массу интимных тайн и при этом прекрасно себя чувствовала. Она вообще все время чувствовала себя замечательно, вспоминала Барбара. Свободной. От своего чувства стыда, своего нежелания, своей клинически-стерильной чистоты…
А сейчас?
«Очень хорошо, Барбара, — сказала она себе.
Но как раз это было не так. Она все еще оставалась собой. Она увидела ту сторону себя, которая не была ей знакома, — но не рассталась с собой. Земля вращалась, как и вечером накануне; наступил новый день, а Барбара по-прежнему оставалась Барбарой.
Она встала с постели и собрала свои разбросанные повсюду вещи.
Барбара была бы рада, если б там, внизу, ее ждала семья; братья и сестры, с которыми она постоянно ссорится, мама, которой можно рассказать страшные ночные сны… Но вместо этого там ждал мужчина, которого она все больше хотела никогда не встречать.
"Барбара долго стояла под душем, потом пошла в свою комнату и взяла чистую одежду. Сделала тщательный макияж, руководствуясь при этом не желанием произвести впечатление на Фернана, а потребностью обрести определенную, напоминающую маску отстраненность. Вид в зеркале ее красивого лица, казавшегося несколько искусственным, помог ей восстановить баланс.