Мы вели себя мирно и были достаточно коммуникабельны. Мы аргументировали, обсуждали, призывали. Нас за это высмеивали и ни одной секунды не воспринимали всерьез.
Фрэнсис протиснулась еще немного вперед и при этом ткнула локтем в спину стоящую перед ней женщину.
— Извините, — сказала она.
— Ничего страшного, — ответила женщина и обернулась.
Это была Элис Чэпмен.
Она издала тихий возглас изумления.
— Фрэнсис Грей! Не может быть!
— Элис! Это действительно невероятное совпадение.
Элис улыбнулась.
— Девочка со слабым желудком… Далеко от дома, на митинге ЖСПС… Я поражена!
— Честно говоря, на митинг я попала случайно, — призналась Фрэнсис.
— Вы ее не знаете? Это Сильвия Панкхёрст!
— О, — воскликнула Фрэнсис благоговейно.
— Сильвия Панкхёрст — дочь Эммелин Панкхёрст, соучредительницы ЖСПС.
— Она мне нравится, — прошептала Фрэнсис.
— Мы сейчас делаем всё, чтобы нас воспринимали серьезно, — продолжала меж тем Сильвия Панкхёрст, — и будем делать это и впредь.
Вслед за ее словами раздались долго не смолкавшие аплодисменты.
Элис тронула Фрэнсис за плечо.
— Пойдемте. Они еще долго будут говорить речи, но сейчас мне больше хотелось бы поговорить с вами. Давайте немного пройдемся, если не возражаете.
Они протиснулись сквозь толпу. Фрэнсис увидела нескольких полицейских в шлемах, вооруженных дубинками, которые зорко наблюдали за демонстрантами.
Элис презрительно фыркнула.
— Вы только посмотрите! Они как будто ловят преступников! И я скажу вам: они буквально ищут повод, чтобы принять решительные меры.
Они удалились достаточно далеко, и мисс Панкхёрст уже не было слышно. Женщины шли по узкой тенистой дороге. Солнце над ними бросало косые лучи через листья, изображая филигранный узор на сухой земле.
— Как дела у Джорджа? — спросила Фрэнсис.