Шуршание ткани, и горячая плоть упирается в мою кожу, приставленная ровно туда, где секунды назад были его пальцы.
Мужчина запрокинул голову и тяжело задышал, проталкивая член вперед, раскрывая для себя мои узкие стеночки и впервые оказываясь там, куда так стремился.
— Давно хотел… — тяжело прошептал он, протиснувшись почти наполовину. — Хотел твою попку.
Я не ответила, лишь вновь повела бедрами, насаживаясь на горячий пульсирующий орган, ощущая, как тысячи маленьких искр рассыпаются по телу, оставаясь лишь вспышками на сосках, которые просили о ласке и внимании, и в промежности.
— Еще! — Я выгнулась сильнее, вытягивая руки вперед и пытаясь ладонями дать себе опору, чтобы продолжать двигаться. — Я хочу еще!
— Ненасытная! — прорычал ликан, хватая меня за волосы и поднимая в воздух, уже безжалостно толкаясь внутрь, наконец, проникая до конца. — Ты ненасытная, Таша!
Он легко развернул меня, впечатывая грудью в стену, и принялся долбить, все сильнее набирая темп, не проявляя жалости, которая не была мне нужна.
Я хотела того, что мог дать мне только он — грубого животного секса.
Он брал меня, сжав и заставляя стоять неподвижно, врывался внутрь вновь и вновь, шлепая о мои бедра и грозно рыча. Но его хватило ненадолго, точнее его терпения, и, подхватывая меня за пояс рукой, буквально стянул со своего члена и забросил на постель.
— Хоть раз хочу взять тебя в кровати. — Он поднялся, улыбаясь и тяжело дыша. — В позу!"
"Послушно прогнувшись, я в предвкушении прислушивалась к звукам вокруг, утыкаясь лицом в подушку.
Влажное от пота тело остывало в прохладе комнаты, и я покрылась мурашками, когда тяжелые ладони вновь опустились на бедра и потянули их назад.
— Шире ноги. Хочу тебя всю.
И крепкий член вновь проник внутрь, с рывком раздвигая полыхающую от желания плоть, что я зашипела и застонала, что больше походило на вой.
Себастьян вновь задвигался во мне, но сейчас это было больше похоже на секс, нежели на акт случки. Его пальцы сминали кожу, бродили по телу, оставляя теплые фантомные отпечатки, и пружина волнения в моей груди, распускалась, успокаивая и отдавая, наконец, то горячее и спокойное удовольствие.
Это было даже нежно. Если можно так назвать секс с ликаном.
Это были все те же грубые и резкие толчки, безжалостные вторжения и тяжелое дыхание, но создавалось ощущение, что так и должно быть. Он не наказывал меня, а дарил что-то. Что-то, что разливалось с кровью по венам, вынуждая меня лишь жадно втягивать воздух.
— Хочу целовать тебя, малыш.