И вдруг поблизости раздался чей-то голос. Явно мужской.
– Не радуйтесь прежде времени, – зловеще произнес он.
Я заволновался. Кто это говорит? Откуда в квартире посторонние? Пришлось напомнить ошалевшим от счастья хозяйкам о своем существовании. Я завозился в переноске и несколько раз громко мяукнул.
– Ой! – воскликнула Вика. – Алинка, что же мы с тобой наделали? Надо же было Кузю первым в квартиру запустить…
– Почему? – удивилась девочка.
– Примета такая. Чтобы в новом доме хорошо жилось, – объяснила Вика.
– И что, теперь, раз мы этого не сделали, нам будет плохо житься?
– Уж это-то я вам обеспечу, – произнес тот же голос с прежней интонацией.
Я сердито замяукал еще громче. Алина подскочила к переноске и открыла дверцу:
– Кузя, выходи, радуйся, у нас теперь новый дом в Москве!"
"Выйти-то я, конечно, вышел. Но вот радости особой не испытывал. Еще на подходе к квартире я по запаху понял, что в ней что-то не так… А войдя в комнату, сразу понял, что именно, поскольку увидел перед собой обладателя того неприятного голоса.
Не знаю, почему люди решили, что домовые обязательно похожи на мохнатый комок. Этот выглядел почти как человек, как молодой парень с большими глазами и растрепанными волосами. И, кстати, мои хозяйки его не видели. Я ж, кажется, уже говорил, что, в отличие от нас, кошек, люди не способны увидеть или услышать очень многое в этом мире? Так что Вика и Алина даже не подозревали о том, что в их новой квартире уже кто-то живет. Все еще смеясь от радости, они отправились в детскую, разбирать вещи.
А домовой опустился передо мной на четвереньки, заглянул мне в морду и проговорил:
– Привет, блохастый!
Я фыркнул, даже не удостоив его ответом – после такого-то обращения! – и собирался приступить к изучению нового дома, но не тут-то было. Все еще стоя на четвереньках, домовой преградил мне путь, изогнул спину и угрожающе зашипел, как это делаем мы, кошки.
– Даже не думай, блохастый! Это моя территория. И вам тут делать нечего!
Не вздумайте решить, что я испугался.
– Ну то-то же! – заметил этот хмырь, поднимаясь на ноги.
Сидя под диваном, я, как мог, обозревал новое жилье. Не буду скрывать – оно мне нравилось.