Даже влезла на лавку, чтобы заглянуть на полку под самым потолком, скрытую пыльной занавеской, расшитой какими то странными символами. Но нашла только восемь банок. Семь были с травами, а содержимое восьмой, заставило чуть не рухнуть с лавки от омерзения: внутри было полно сушеных мышей."
"В отчаянии села на лавку и уставилась на дрова в холодной печи. Мозг вяло прокручивал события сегодняшнего дня и весь поистине сказочный бред, в который угодила.
Как там меня назвал глюк в капюшоне? ""Ведьма""? И избушка со всеми шарлатанско-колдовскими атрибутами.
Прикрыла глаза и щелкнула пальцами, представляя, как огонь окутывает поленья. Услышала характерное потрескивание и в изумлении уставилась на золотое пламя, пожирающее березовые дрова.
Не веря глазам, крепко зажмурилась и снова посмотрела на печь: огонь не исчез! Жадно протянула к нему руки, грея озябшие ладони. Хотелось есть. На столе, в миске под полотенцем, нашлась сухая хлебная корка, а рядом – глиняный кувшин с водой.
Вода показалась мне подозрительной и пить я ее не рискнула. Решив, что завтра утром поищу колодец, как последний Буратино впилась сухую корочку хлеба. Сгрызла ее маленькими кусочками, размачивая слюной во рту.
Спать хотелось жутко, но неопрятная, со старушечьим запахом ведьмина кровать, совсем не прельщала.
Решила лечь на лавке. Но вот чем укрыть свои замерзшие косточки? У окна стоял запертый сундук.
Не заметила как заснула, а утром...
Маленькие лапы без конца топтались по спине, с которой сползло одеяло. Тарахтение над ухом и невыносимо зудящие, от прикосновения пушистого меха, щека и нос, заставили чихнуть и открыть глаза.
Дернувшись во время чиха, чуть не скинула кота, сидящего на моей спине. Тот жалобно мяукнул и выпустил когти, чтобы удержаться.
Вскрикнула от боли и сбросила наглеца на пол. Перевернулась на другой бок, чтобы доспать недоспанное, но не тут то было. Над ухом раздалось требовательное:
- Мяяяаааяу!
Зарылась в одеяло с головой, но от воплей кота это мало помогало. Мохнатый будильник сел рядом с лавкой, продолжая ныть на одной ноте.