"
"В доме Марго держалась отстраненно и даже подавленно. Видимо, зацепили ее слова некроманта. Щелчком пальцев развела огонь в печи и принялась за еду на стол собирать.
Я не, долго думая, решил растопить баньку. Раскочегарил печь, натаскал воды, вытащил новенькие душистые венички, и вскоре из трубы повалил веселый дым, а банька стала прогреваться в ожидании хозяев.
Зашел в дом и застал Маргариту за интересным занятием. Она с задумчивым видом стояла возле шкатулки магического вестника и сжимала в руке тщательно запечатанное письмо.
Едва скрипнула дверь, ведьма обернулась, глаза наши встретились.
Внутри меня с болью разлилось разочарование.
- Не веришь мне, - не спрашиваю, а утверждаю я.
Ее пальцы нервно мнут бумагу, а губы невольно изгибаются в болезненной гримасе.
- Я должна сообщить в магический контроль.
- О чем? – усмехаюсь я, - О том, как ты домой хочешь вернуться?
Марго еще больше бледнеет, ресницы трепещут, губы дрожат, словно она вот-вот расплачется.
- Я…не знаю, Радар. Я уже не знаю, кому верить.
Вот в такие моменты, жалею, что не умею, как некромантишка толкать пафосные речи. Та часть меня, что принадлежит домовому, не может не подчиниться решению хозяйки, а вторая часть – истинная изнемогает от ярости, обиды, непонимания.
- Варгу я не убивал. Ее смерть не могла сделать меня свободным.
Делаю решительный шаг к ней, сам открываю крышку шкатулки.
- Давай. Чтобы ты там не написала, хуже уже не будет. Я, так или иначе, безвольный раб твоих желаний, - склоняюсь к ней, пристально глядя прямо в глаза, - И даже если тебя переведут в другой надел, я найду способ освободиться и отыщу тебя на любом краю Трехмирья!
- Я…я не понимаю…
- Ты разве еще не догадалась, что это место, это жалкое существование и есть мое наказание, худшее из возможных.
Глаза ведьмы изумленно расшились, а я, наконец, озвучил до конца свою мысль:
- Но я готов остаться здесь, вместе с тобой еще на тысячу лет, пока не истечет положенный мне срок.
- Но…почему?
Уткнулся носом в рыжую макушку и признался:
- Потому что ты моя.
Письмо выпало из ее рук, а я, не удержавшись, поцеловал ведьму, вкладывая в него всю свою тоску и отчаяние. Она не сопротивлялась. Доверчиво ко мне прижалась, отвечая на поцелуй, который не распалял нашу страсть, а скорее был откровением. Признанием в том, что она так же сильно нуждается во мне, как и я в ней.
Я не лукавил, когда говорил о том, что хочу остаться здесь с ней.