- Ты хочешь сказать бывшие сородичи? – усмехаюсь в ответ, - Интересно, за что же они тебя выперли под зад коленкой? Или в вашем мире, жрать нечего, что ты кладбищенскими костями не брезгуешь?
Колдырь зло ощерился, показав мелкие гнилые зубы.
- Ты, Радгар, не заговаривайся. Захар за тобой давно наблюдает. Это ведь ты прошлый раз пустил из разлома гостя незваного. Что-то мутишь-мутишь, и хозяину это не нравится.
Отвечать не стал. Если ли смысл перед ним оправдываться? Просто тяжело посмотрел на черта так, что у того тощие копыта затряслись, и ушел.
Боится. Боится меня, тварь иномирская.
И правильно делает. При желании могу прихлопнуть его, как муху. Да только мараться нет нужды.
Какое мне дело до разлома, людишек и некроманта?
Единственная моя цель – освободиться от печати и, если для этого нужно будет раскрыть контур разлома, то я это сделаю.
Риск дело благородное. Только я сомневаюсь, что во мне после двухсот лет рабства осталась хоть капля благородства.
Уже на подходе к дому почуял что-то не ладное.
Принюхался. Раскатал тонкий аромат на губах и покачал головой. Старухино зловоние ни с чем иным не спутать. Эта магия была очень приятная, легкая, вкусная.
Смутное подозрение закралось в голову, и получило подтверждение, едва я ступил на порог избы.
Пахло женщиной.
И не просто женщиной, а ведьмой.
Молодой, сильной и…рыжей…
Пульс мгновенно участился, дыхание замерло в груди, когда я, сделав несколько шагов к жесткой лавке, увидел в серебристом лунном свете мерцание яркого шелковистого локона.
Задержав дыхание, присел на корточки и подцепил душистую прядь волос. Пропустил между пальцами, и кровь сначала ударила в лицо, а потом опустилась ниже…значительно ниже, рождая острое, крышесносное желание.
Твою мать! Вот, это я везучий засранец!
Ведьмочка.
И даже если она на лицо страшна, как моя тетка Физальда, я все равно хочу ее!
У меня бабы двести лет не было.
Ведьма зашевелилась, и одеяло немного сползло, приоткрывая часть спины и длинную тонкую шею, с нежной светлой кожей.
Рот мгновенно наполнился слюной, словно я кровосос. До смерти захотелось прижаться к ней губами.
Трясущиеся руки сами потянулись к долгожданной добыче, и тут на лавку с грозным шипением запрыгнул Кот.
- Кыш, - рыкнул на него.