Подбородок задран так, что в пору голове отвалиться, подумал он. Мужчина надеялся, что у нее хватит мозгов остаться в их комнате вместе с братом. Мальчику потребуется уход, будет чудом, если он оклемается к завтрашнему утру.
Прозвенев дверным колокольчиком, в зал вошёл Бран. Перетащив брошенные на пол сумки ближе к столу, он проворчал:
— Ну, наконец-то, горячая еда. Твоё вяленое мясо мне уже поперёк глотки.
— Ешь живее, и начнём изучать карту. — буркнул Риган, тоже садясь за стол.
— Как всегда, сама учтивость, — вздохнув, сказал Бран.
— Ты в своём уме? — прорычал Риган и окинул помещения взглядом, убеждаясь, что никто не слышал этого обращения.
Бран лишь посмеивался в ответ, уплетая гороховую похлёбку.
— Ещё одна такая выходка и отправишься ночевать в конюшню. — предупредил Риган, приступая к еде.
— Своими грозными речами ты можешь напугать только детей в лесу. — закатив глаза, ответил тот.
— Я никого не пугал в лесу. — холодно сказал Риган.
— Ты шутишь? — воскликнул Бран.
— Эта…идиотка выпрыгнула ночью наперерез лошади, размахивая руками и вопя! — чеканя каждое слово, ответил Риган — Если бы на ее месте был мужчина, я бы запихал его голову в…
— Ай-ай, не продолжай! — прервал его Бран.
Риган показал взглядом, что разговор окончен и сосредоточился на тушёном кролике. Их попутчики свалились как снег на голову, но, как только непогода утихнет, они отправятся в путь, а эти двое пусть делают что хотят.
Такое прохладное отношение к своему единственному ребёнку объяснялось тем, что Ниамин пылал истинной ненавистью к его матери королеве Сване. Она была дочерью капсикейского вождя, их брак был залогом мира между двумя государствами. Нужно отдать должное, между Ором и Капсикеей — их северным соседом, до сих пор был прочный мир. У капсикейцев, итак, хватало забот с их вечным врагом Ханааном. По эту сторону Холодного моря других государств не было.