Престиж, елки-палки! Вот какая девочка выросла у Вити Коваля совершенно без его участия! Заворачивает девочка огромной строительной корпорацией, да еще игорно-ресторанным бизнесом занимается, а главное и самое интересное в том, что не последняя фигура в местном криминальном сообществе! На моем горбу прямо в рай решил – интервью, съемки, ну, а как же – папа ведь! Давить таких пап надо!
– Успокойся, детка, что ты так разошлась? Ну, объявился – и ладно, не претендует же он на твою дочернюю любовь.
– Какая, на фиг, любовь?! За что мне его любить, скажи на милость?! За мою собачью жизнь от рождения и до двадцати трех лет?! – заорала она, забыв даже о больных ребрах.
Малыш решил проблему просто – закрыл ее рот своим и стал целовать, не давая вырваться.
Марине вдруг стало так смешно, что она не выдержала и закатилась, как дурочка, держась здоровой рукой за бок:
– Ох, Малыш… не смеши меня, мне больно…
– Так не смейся.
– Господи, как же долго тебя не было, – проговорила Коваль, положив голову на его грудь.
– Вот и говорю я тебе – едем со мной, – отозвался он, поглаживая ее по волосам.
– Родной, ты так уговариваешь, что я готова согласиться, – промурлыкала Марина. – Не пожалеешь? Ведь я не благовоспитанная английская леди, я Наковальня, и только богу известно, что придет мне в голову и в какой момент!
– А я и люблю тебя, детка, за то, что ты непредсказуемая и шальная, девочка моя, мне так не хватает тебя, твоих штучек, твоей неутомимости…
– Да уж! После визита в обитель полковника Гордеенко…
– Малыш мой, как же ты все это вытерпела? – сочувственно спросил Егор.
– Не знаю… отключилась быстро, наверное, поэтому почти и не поняла. Знаешь, они меня на пустырь выкинули, и, если бы не бомжи какие-то, я просто замерзла бы, и все. Хохол сказал, я пять дней в коме была, он меня нашел кое-как, в коридоре на кушетке, ко мне и не подходил никто, зачем – без документов, без сознания, вся избитая и почти раздетая.
Они до глубокой ночи проговорили обо всем – о футболе, о корпорации, о Марининых подозрениях в адрес Чернова, о делах в ее ресторанах и казино… Ему все было интересно, все важно, не было ничего, что не вызвало бы его реакции.