– И тут тоже не соврала – ей не хватало его, Коваль привыкла, что огромный зверь всегда находится рядом, угадывая каждое желание и немедленно его исполняя. – Давай прощаться, а то скоро придет Егор.
– Ты стала бояться Малыша, Коваль? – подколол он.
– Я?! – Возмущению не было предела: заподозрить Наковальню в том, что она кого-то боится, мог позволить себе только Хохол.
– Не сердись, киска, я пошутил. До встречи, да?
– До встречи, – согласилась Марина.
Спустившись вниз, она обнаружила Сару, разгуливающую по гостиной с пылесосом в руках.
– Доброе утро, Сара.
– О, простите, мисс, я не знала, что вы уже встали. Хотите кофе?
– Нет, я планирую еще пожить, – пробормотала Коваль по-русски – варить кофе Сара не умела абсолютно, и пить то, что она варила, было вредно для здоровья. – Спасибо, я сама сварю.
– Мистер Мюррей просил напомнить, что у вас сегодня заканчивается курс реабилитации.
– Да, я помню.
Дорого дался Марине этот курс реабилитации – первое время она думала, что доктор просто сломает ей ногу и на этом они расстанутся друзьями: такой чудовищной силы массаж он делал.
Поездка в реабилитационный центр отняла полдня, когда Марина вернулась, Егор был уже дома, на столе красовался огромный букет желтых хризантем, а вокруг него были расставлены фарфоровые тарелочки с ее любимыми блюдами.
– О, родной, ты не забыл?
– Обижаешь! Как я мог забыть? – подмигнул он, явно вспомнив, чем заканчиваются такие посиделки. – И еще кое-что у меня есть для тебя…
Он вышел в прихожую и вернулся с коробкой в руках:
– Открой.
– Что там? – с любопытством спросила Марина, развязывая ленту, и взвизгнула от восторга, когда из приоткрытой коробки вдруг полетели огромные черные бабочки, а на дне оказалось настоящее кимоно с поясом-оби, шелковое, черное, расписанное вручную в «зимнем» стиле – ветви сосны, бамбук и цветы сливы, именно так выглядели кимоно этого сезона в Японии.