Я не могу доверить тебя кому-то другому именно потому, что вас с Хохлом связывает нечто большее, чем отношения телохранителя и хозяйки, он прекрасно тебя знает, и, более того, он любит тебя как женщину, поэтому скорее умрет, чем позволит кому-то причинить вред тебе.
– Егор, это очень жестоко, – тихо произнесла Марина, глядя на пятно от кофе, расползшееся на халате. – Нельзя пользоваться человеком и играть на его чувствах.
– Детка моя, ты сама так часто играешь чужими чувствами и жизнями, что, думаю, не тебе говорить об этом, – мягко сказал муж, взяв ее за руку.
– Мне жаль его, понимаешь? Ведь знать, что любимый человек никогда с тобой не будет… и все время быть с ним рядом…
– Давай не будем решать за Хохла, хорошо? – попросил Егор, отпуская ее и вставая из-за стола. – Пойду умоюсь."
"Коваль сидела, опустив глаза в пол, и едва не плакала от бессилия.
– Папа, что мне делать?
Он присел рядом и обнял за плечи:
– Послушай Егора, Мариша, он не посоветует тебе плохого, ведь он так любит тебя. Я думаю, что все уляжется рано или поздно, ты разберешься в отношениях со своими мужчинами, все встанет на место.
– Если бы все так и было, как ты говоришь, – тяжело вздохнула она, уткнувшись лбом в его плечо.
Вернулся благоухающий туалетной водой Малыш, сел за стол, удивленно глядя на жену и тестя:
– Что вы тут обсуждаете так печально?
– То, какая шлюха твоя жена, Малыш! – вдруг зло бросила Коваль и выскочила из кухни, оставив изумленного мужа и опешившего слегка отца наедине.
В душе под прохладной водой она расплакалась, понимая, что выбор все же делать придется, и ей страшно этого не хотелось.