– Привет, дорогой! Как твои делишки?
– Чует мое сердце, сейчас проблем добавится – иначе зачем ты звонишь мне в десять утра? – отозвался Серега.
– Ты прав. Мы взяли под себя футбольный клуб, – призналась она, представляя, как Розан изменился в лице. Повисла пауза, долгая и напряженная. – Ты жив? – поинтересовалась женщина осторожно.
– Ты спятила совсем, Коваль? На хрена нам этот головняк? – почти спокойно спросил заместитель. – Ты знаешь, какие это бабки?
– Приблизительно…
– Да ты и близко не представляешь, я точно знаю! – не вынес Серега, злясь еще и на то, что Марина не посоветовалась с ним, прежде чем согласиться.
– Начальник команды и главный тренер.
– И что ты им пообещала, моя красавица? – продолжал он. – Денежек дать?
– А ты думаешь, что они просили что-то другое? – усмехнулась Коваль, закурив и потянувшись к чашке кофе, стоявшей на столе уже минут сорок.
– И много?
– Еще не знаю, они обещали сначала документы предоставить, а потом уже смету составлять.
– Слава богу, догадалась! Юристам покажи сперва, – облегченно вздохнул Розан.
– Так это не сегодня, дня через два только.
– А давай не будем ждать два дня, нагрянем сегодня. – В плане тактики лысая голова Марининого заместителя работала отменно, это даже хозяйка признавала. – Сработаем на опережение, пока они не замыслили какую-нибудь подлянку.
– Да с чего бы? – Коваль отпила остывший кофе и поморщилась.
– Насколько я слышал, эти ребята собаку съели на том, как кинуть кого-нибудь на бабло, – проникновенно сообщил Серега.
Он положил трубку, а Марина задумалась – полученная информация расстроила, терять деньги не хотелось совершенно, только недавно, наконец, смогла как-то урегулировать дела в доставшейся в наследство корпорации мужа, и дело пошло в плюс, а не в минус, а тут снова… Крикнув домработнице, чтобы принесла другую чашку кофе, Коваль откинулась на спинку кресла, в котором сидела, и закрыла глаза.
Со дня гибели Егора прошел год, скоро день его рождения, и он же – день смерти… Ровно год без него. Год, за который Марине так и не стало легче, да и могло ли? Они были одним целым, и вот его нет, а она живет. На автопилоте почти, но жива ведь. Улыбаться почти перестала, но и плакать вроде бы тоже. Все чаще замирала в одной позе, устремив глаза куда-то вдаль, словно пыталась разглядеть будущее, которого не понимала.