– Они обязательно попытаются, я знаю, но ты не позволяй, ты же сильная!
– Коваль, давай на выход, хватит сосаться! – не выдержал конвоир, и Хохол сжал кулаки, но Марина взяла его за запястье и погладила:
– Не надо, родной, оно того не стоит! – впервые назвав его словом, которое раньше произносилось только для мужа.
В камере она кинула на стол пачку сигарет, а сама легла на нары, закрыв глаза. Рядом сразу оказалась Лизочка с сигаретой в пальцах:
– Покурим, красюха? Чего ж не сказала сразу, кто ты?
– Что бы это изменило?
– Да все! И сикухи эти сразу бы к параше легли.
– А ты? – не открывая глаз, спросила Марина.
– А я, девка, по мокрому делу, – вздохнула она, затягиваясь и выпуская дым через нос. – Мужика завалила, поймала на подруге верхом, ну и…
– Бывает.
– А тебя за что? Я слыхала про тебя, говорят, в авторитете ты?
– Нет, я ж баба, как могу? Не по понятиям.
– Но бригада у тебя есть? – не отставала любопытная соседка.
Ее острые зеленоватые глазки шарили по лежащей Марине, мгновенно оценивая стоимость ее вещей и ухоженные руки с длинными ногтями.
– Какие теперь бригады? Так, пацаны вокруг тусят. – Марину утомил разговор, она мечтала поскорее избавиться от непрошеной собеседницы и хоть немного поспать, но Лизочка не унималась:
– И муж есть?
– Я вдова.
– Горе-горе, молодая такая – и уже вдова? Помер?
– Разбился на машине.
– Крутой был?
– Положенец, потом отошел, бизнесом занялся, дома строил.
– И детки есть?
– Нет. – Марина курила и мечтала об одном – чтобы Лизочка устала спрашивать и улеглась спать, оставив ее в покое.
– Совсем одна живешь? Как можно? У меня вот хоть дочка имеется, умница, красавица, одна-единственная радость, – раскачиваясь из стороны в сторону, как китайский болванчик, нараспев говорила Лизочка. – Ты б тоже родила себе, красюха, все веселее!
– Мне и так не скучно – видишь, как отделали? – Коваль оттянула ворот водолазки и показала ей отпечаток капитанской пятерни на шее.
– Да, досталось тебе, девка! Давай-ка спать, скоро утро.
Коваль уснуть не смогла – из головы не шла угроза капитана, что ночью он ее навестит, а быть изнасилованной как-то не хотелось. Марина лежала, закрыв глаза, прислушивалась к тяжелому дыханию сокамерниц, к чуть слышному бормотанию молодой цыганки на верхних нарах, к шагам охраны в коридоре и периодическому лязгу глазка в двери.