Антон проследил за ее взглядом. Угловатая громада земного крейсера стремительно удалялась. Гравитационные объятья Стожара уже захватили ДШМ.
Ослепительно полыхнула бледно-голубая вспышка. На месте крейсера возникло иссиня-черное пятно, заслоняющее звезды, но и оно исчезло без следа за долю секунды.
Антон замер, приоткрыв рот, забыв даже о боли в раненой ноге.
— Клео, — произнес, наконец, он. — Что… это было?
Но Клеопатра не ответила, сосредоточившись на управлении модулем.
Басовитое гудение маршевых двигателей пошло на убыль.
Они возвращались домой.
Командный модуль колониального транспорта «Скопули». Одиннадцать дней спустя.
Антон, прихрамывая, вошел в столовую. На столе уже был накрыт завтрак. Обычно Клео составляла ему компанию, но в последние два дня Маркову приходилось завтракать одному. Клеопатра занималась тестированием и восстановлением систем модуля, пострадавших при штурме.
Антон опустился на стул, сделал глоток сока из высокого стакана. Неторопливо принявшись за еду, он невольно вспомнил события недельной давности.
Прибытие на Стожар он помнил смутно. Потеря крови от ранения и перегрузка при посадке почти погасили сознание, погрузив его в состояние полуобморока. В памяти остались лишь разрозненные короткие образы.
Твердая рука Клео, на которой он повис едва ли не всем весом…
Острый запах гари от перепаханной взрывами равнины…
И медленно опускающаяся прозрачная крышка камеры биологической реконструкции…
Антон вспомнил, как вдруг воспротивился этому, но даже пошевелиться сил уже не было.
Как потом рассказала Клео, в камере он провел четыре дня, получая от системы жизнеобеспечения кроветворные препараты и вещества, ускоряющие регенерацию поврежденных тканей.
После этой длительной процедуры Марков действительно почувствовал себя значительно лучше.
Клео рассказала, как она сумела взять крейсер под контроль.
— Я загрузила в систему управления крейсером программу активации контура пробоя метрики пространства с таймером обратного отсчета, — пояснила Клеопатра. Антон не очень понял сказанное, но перебивать не стал. — Поэтому я так торопилась. У нас было не больше тридцати минут. Разлогов со своим безумным поступком едва не свел все усилия к нулю.