— Должен быть выход, — пробормотал он, лихорадочно вспоминая в уме беседы с Клео.
Она говорила много о колониальном транспорте и о себе. Антон не мог толком вспомнить что-то, но одна фраза все же всплыла в сознании.
Файлы технической документации. В них были ответы на все вопросы, по любым системам и агрегатам «Скопули». В том числе и как вновь активировать Клео.
Это был зыбкий, призрачный шанс. Антон оказался рад ему, безысходность уже не давила невидимым тяжелым грузом. Теперь у него был план.
Но сначала Марков решил заняться другим.
Тяжелый военный крейсер «Русич». Высокие орбиты планеты Стожар.
Генерал Старцев мрачно смотрел на экран — пристально, исподлобья, слегка склонив голову. Изображение дрогнуло, пошло рябью помех и исчезло, сменившись лаконичной надписью: «Воспроизведение файла завершено».
Старцев прошелся по просторному кабинету, затем, облокотившись о стол, и произнес:
— Нам утерли нос.
Губы генерала исказила жесткая, злая усмешка.
Разлогов замер у входа, ожидая пока командир просмотрит запись телеметрии. Вопрос, прозвучавший в его сторону, был риторическим, и полковник лишь усмехнулся в ответ.
— Самое тяжелое — это признавать собственные ошибки, — произнес генерал. — Такие как сейчас. Сколько погибших?
— Семеро. Пятеро компехов и два киберинженера.
Возникла пауза. Старцев молчал, думая о своем.
— Мертвых не вернуть, — наконец, произнес он. — А вот о живых подумать стоит. Что думаете обо всем этом, полковник?
Разлогов не нашелся, что ответить. Это была та самая редкая ситуация, когда он действительно не знал, как объяснить случившееся.
— Я не знаю, — честно признался он. — Ситуация странная, если не сказать хуже. С одной стороны, полностью деградировавшее в техническом плане общество людей, с другой — исправный командный модуль с активированной системой охраны и обороны.
Генерал покачал головой.
— Согласен. Что помешало колонистам построить нормальное общество? Воспользоваться технологиями и всем, что принес с собой колониальный транспорт? Катастрофа, авария — как мы думали сначала. Нет. Если авария и была, она не послужила причиной столь пагубных последствий, — Илья Игоревич сел в кресло. — Это загадка. И она, так сказать, разрастается.