Затем вернулась к бытовому автомату, вытащила из поддона пластиковый стаканчик с кофе и вернулась к входу в рубку управления.
Контрольная панель мигнула, чутко среагировав на пластинку кодона. «Доступ разрешен», — вспыхнула на узком экране надпись. Тяжелая дверь, прогудев приводом, приоткрылась. Клео шагнула внутрь.
Помещение наполнял размеренный гул работающей аппаратуры.
На огромном, во всю, стену обзорном экране расплескалась иссиня-черная бездна Космоса, исколотая серебристыми искорками звезд. Сине-зеленый шар Стожара, окутанный белесой дымкой атмосферы, закрывал треть экрана.
Дугообразный пульт управления, пестревший огоньками сигнализаторов, занимал всю противоположную от входа стену. Напротив него три кресла для операторов дежурной смены, заключенные в сложную систему противоперегрузочного каркаса. Правее от входа, на возвышении, место капитана корабля, сейчас пустующее. Рядом — место главного штурмана.
Капитан Бессонов лениво просматривал журнал. Картина космической дали на экране успела опротиветь до тошноты.
У двери стояла молодая женщина — высокая, красивая и стройная. Куртка и брюки для технического персонала были явно ей велики. Длинные волосы собраны в «хвост» на затылке. Взгляд пристальный, холодный и изучающий.
— С каких это пор технари стали вот так запросто захаживать в рубку? — выдал, наконец, капитан.
— Может быть, кофе? — произнесла женщина, подняв руку с зажатым в ней стаканчиком, и улыбнулась. Улыбка вышло холодной, какой-то неживой. Вопрос капитана она проигнорировала полностью.
В кресле справа находился молодой лейтенант. Сейчас он, приоткрыв от удивления рот, молча наблюдал странную сцену.
Капитан бросил на лейтенанта недоумевающий взгляд — тот лишь слегка пожал плечами. Ледяное спокойствие неизвестной женщины и полное игнорирование его вопросов вызвали у Бессонова бурю возмущения.
— Ты кто такая, твою мать?! — рявкнул он, поднявшись с кресла.
Клео аккуратно поставила стаканчик с кофе на откидной столик у стены.
Бессонов шагнул ближе.
Клео повернулась и ударила его ногой в живот.