Наконец туман рассеивается, и я вижу мою спасительницу. Это красивая высокая женщина. Волосы короткие, темные, почти черные, уложены мягкими волнами. Вэрина кутается в длинный белоснежный меховой плащ, при этом полы драгоценной одежды осторожно придерживает, чтобы не запачкать в грязи. Узкое лицо вампирши бесстрастно, но в глазах я читаю некоторое беспокойство, хотя, скорее всего, мне это только кажется. Слишком хорошо знаю эту вампиршу.
– Здравствуй, Лардана, – хриплю я и улыбаюсь.
Глаза у вэрины поистине необычные.
– Здравствуй-здравствуй, – кривит губы в легкой улыбке женщина. – Так ты собираешься вставать или как?
– Сейчас.
Я приподнимаюсь на локтях. Не торопясь осматриваюсь. Улицу пустынной уже никак не назовешь – меня окружают в общей сложности восемь вэров, притом нападавшие рассредоточились среди свиты матери. Вот так встреча!
Встаю на ноги, с демонстративной медлительностью пытаюсь привести в порядок одежду.
– Давно с тобой не виделись, – меж тем говорит Лардана. – Весточек ты тоже никаких не подавал. Мы уже начали думать, что отцовская наследственность отразилась на тебе не лучшим образом и ты умер от старости.
– Все как-то не до того было. Да и расстались, если помнишь, мы не очень хорошо.
Слова Ларданы про отца я проигнорировал. Никогда не приду с матерью к согласию по этому вопросу. Она не чувствует за собой вины, что убила моего отца, а я не могу ее за это простить.
– Ты сбежал.
Я пожал плечами. Какой смысл отрицать очевидное?
– На твой след мы вышли всего несколько лет назад.
– После того как я обосновался в Таннисе?
– Да, до этого ты как-то не попадал в поле нашего зрения.
– Только не говори, что скучала, – слетает у меня с языка.
Хайдаш! Я не выяснять отношения с матерью пришел, а для того, чтобы обсудить условия взаимного сосуществования.
На лицо вэрины набегает тень. Кажется, Лардана еле сдерживается, чтобы… Что?! Ударить меня? Отчитать как нашкодившего мальчишку? Отдать приказ своей свите?..
– Скажем так, я часто вспоминала тебя, сын, – наконец, говорит женщина, – и очень рада видеть тебя в наших краях.
– Тогда к чему это представление? Только не говори, что вэры обознались, приняли меня за человека.