Ведь не могли же лоэл’ли не объявить на спасшихся с корабля людей охоту! Мы же нарушили столько законов! Построили корабль и возили по морю и рекам контрабанду, и это под самым носом у сиятельных господ! Да еще несколько раз в год и на протяжении многих лет!
Но погони не было. Я вообще никого не видел. Ни рабов-дэйш’ли в полях и садах, ни путников на дорогах, ни какого-либо шевеления в паре встреченных по дороге поселений дэйш’ли (каюсь, не удержался, подобрался поближе). Скота ни в загонах, ни на выгоне тоже не было.
Лишь пару раз я видел вдали всадников. А еще столбы дыма далеко на севере, слишком большие, чтобы их можно было бы отнести к обычным кострам. Да и зачем жечь столько костров жарким днем?
На вопросы не было ответов, и отчасти это-то и подталкивало меня вперед. Чем дальше я окажусь от болот дельты Велайи, чем скорее попаду в Лайэн, тем быстрее пойму, что же все-таки происходит.
Кожа на лице зудела, а на руках уже горела огнем.
Я остановился, прикрыл воспаленные глаза рукой.
Нужно подыскать место для стоянки. Вопрос только – как и где. Деревья в садах растут ровными рядами и на большом расстоянии друг от друга, в таком «лесу» точно схорониться не получится, да и укрытия от солнца они почти не дают. Скалы и перелески остались далеко позади.
Поискать укрытие в какой-нибудь из заброшенных с виду лоэльских построек? Ну там в сарае или амбаре каком? Нет, опасно.
Губы высохли и потрескались, безумно хотелось пить. Хотелось холодной обжигающей родниковой воды. Терпкого подогретого красного вина. Горячей крови… Я чувствовал запах крови, ощущал ее вкус на языке… Человеческое тело такая хрупкая оболочка – всего лишь сосуд для бесценной жидкости…
Глухо выругался и встряхнул головой.
Великий Прародитель, я слишком вымотался за последние сутки.
А еще слишком давно не пил кровь!
Несколько дней назад я чуть не сорвался, чуть не набросился на ту несносную девчонку Нефрит.
Вот он знак, а я не обратил внимания. Тешил себя надеждами, что у меня еще много времени, а вот оно как оказалось. Соблюдая ряд предосторожностей, я еще бы продержался несколько месяцев, может, даже год. Но восьмичасовая прогулка под солнцем усугубила мое состояние.