Я переворачиваюсь на другой бок и смотрю на Роуздейл. Расскажу – примет меня за сумасшедшую.
Незнакомец. Наши странные переписки. Его голый торс. Мои желания. Флирт. Думаю о таком еще рано говорить. Мне почему-то хочется скрыть эту часть жизни. Она становится чем-то личным. Моей одержимостью по тому, чье имя я даже не знаю. И кого никогда не видела в жизни, но до жути хочу встретить. Узнать о своем воздыхателе.
Который, кстати, так и не ответил на свой же вопрос. Знаешь, чем ты меня так зацепила, Стейс?
– Глупости.
Когда замечаю округлившиеся глаза подружки и осязаю витающий вопрос, который Мэд готовится озвучить, тут же прерываю ее:
– Таких в сети полно.
– Перешли мне?
– Нет.
– Рейвен, не будь такой козой! Пожалуйста! – молится девушка.
– При первой же встрече с Роном расскажу о твоей измене.
Беру на понт? Могу себе позволить. Я не готова делиться тем, что связывает меня с человеком, который за короткий срок заинтересовал меня собой.
– Торс – это не измена. Я же просто смотрю.
– На голое тело чужого мужчины.
– Ненавижу тебя!
– И тебе спокойной ночи, Роуздейл. С тебя на завтрак банановые панкейки.
Она молчит.
– Мэд? – зову я.
– Мечтаешь о бананах, Рейвен. Давай я познакомлю тебя с Кайдом. Тебе нужен мужчина. Определенно!
Я смеюсь, а Роуздейл уже не обращает на это никакого внимания. Мэд проваливается в сон и уже ничего не слышит. Меня смешат ее мысли. Как можно делать выводы по желанию съесть панкейки из фрукта? Чокнутая!
Вскоре и меня настигает обволакивающее желание закрыть глаза, расслабиться и проспать под теплым одеялом, на мягкой прохладной подушке до утра.
Из утопического блаженства вырывает сообщение:
«Глазами. Твои голубые – мой фетиш, Стейс»
Стейс. Меня никто и никогда так не называл.
Я прикрываю глаза, прячу в подушку счастливую улыбку и предчувствую начало чего-то нового в жизни. С мыслями о голом торсе, сообщениях этого психа-незнакомца и засыпаю.
А как еще можно назвать человека, сталкерящего меня?
Только психом! С нереально классным прессом.
Глава 7
Мы проснулись ближе к обеду. Позавтракали в тишине, потому что ни я, ни Мэд, ни Лиам не любим разговаривать в первые полчаса после пробуждения.
– В восемь у Линдси, не забыла?
– Нет. – Отвечаю Саре, зевая.
– Не выспались? Во сколько вы легли?
Другого объяснения вопросам папиной будущей жены, кроме как проснувшиеся материнские инстинкты, не нахожу.