— Иди поешь. — Она сдвинула сковороду и поставила на конфорку чайник. — Обедать, конечно, не пришлось?
— Работа…
— Между прочим, такая же, как и любая другая…
— Ты серьезно считаешь, что раскрывать преступления такая же работа, как и любая другая?
— В том смысле, что между ней и личной жизнью все-таки должна быть грань…
— Ты открываешь мне глаза, Лин!
Ему не хотелось начинать дискуссию… Тем более что они уже не раз говорили об этом.
— …А ты эту грань, милый, только-только начинаешь понимать. Даже дома ты как будто продолжаешь расследование.
— Но у вас можно установить причину на месте, не таская «хвост» за собой в дом.
— Я так и делаю… — Она подумала. — И для этого быть богом вовсе не обязательно!
Он все-таки ввязался в давний непрекращающийся спор.
— А у нас это невозможно, Лин! Разве ты не видишь? Каждый раз будто начинаешь с нуля. Раскрытие вчерашнего преступления не дает никаких гарантий на раскрытие завтрашнего… Никаких преимуществ! Наверное, я просто не могу этого объяснить.
— Особенность только в том, что вы имеете дело с людьми…
— Вот! Тут ты права. — Он отодвинул сковородку. — Ты даже сама не представляешь, Лин, насколько ты права сейчас… Мы имеем дело с высокоорганизованной тончайшей материей. Ты посмотри на нашу хитрющую Наташку, и все поймешь…
Ему расхотелось есть.
Из протокола допроса Анкудинова Валерьяна Сергеевича, 32-х лет, шофера Первого автобусного парка Управления пассажирского транспорта Мосгорисполкома."
"…О поезде здоровья Роза сказала накануне, в субботу: «Ребята достали путевки, не ехать неудобно…» Мне показалось, ей хотелось остаться дома.
Уходя, Роза сказала, что обязательно днем вернется, чтобы собрать вещи для санатория. Однако не пришла и не позвонила, как это обычно бывало.