— Доброе утро, лиэль, пора вставать, — произнесла она и, как в фильмах, подошла к окну, специальной палкой раздвинула тяжелые шторы, давая дневному свету проникнуть в комнату. Марина с удивлением наблюдала за ней. После штор горничная переключилась на камин — разгребла золу, собрала ее в ведерко, а на тлеющие угольки уложила пригоршню щепок и, опустившись на колени, дула, пока нежные язычки огня не обняли сухое дерево. Потом уложила сверху тонкие поленья и поднялась, отряхивая руки.
— Вставайте лиэль, — поторопила она, — нужно покушать, выпить лекарство и принять ванну.
— Лорд Грей? — Марина завозилась под тяжелым одеялом, выбираться на прохладный воздух ей совершенно не хотелось.
— Наш альфа, — ответила женщина, выходя в коридор.
Вернулась она с тяжелым подносом. Поставила его на изящный столик из темного дерева, придвинула кресло, критически осмотрела получившуюся композицию, подкинула дров в очаг и подошла к постели с теплым халатом:
— Вставайте же, лиэль!
Девушка выбралась из постели и сообразила, что перед ней, пожалуй, самый лучший источник информации.
— А почему вы меня называете «лиэль»? — спросила она, накидывая теплую ткань на плечи.
— Так у нас обращаются ко всем, кроме лорда. Женщина — лиэль, мужчина — лиэр.
— Спасибо, а я думала, что те мужчины, что принесли меня сюда, просто не смогли произнести мое имя.
В глазах служанки мелькнул слабый интерес, но она выразительно подвинула кресло, намекая, что пора садиться за стол.
Усадив Марину, Кринесса принялась взбивать матрас, расправлять простыни и одеяло. Тем временем невольная гостья посмотрела на предложенную еду. На тарелке была каша, похожая на овсяную, рядом лежал кусок серого хлеба, покрытый чем-то белым, похожим на творог, в кружке плескалось теплое питье, пахнущее медом. Вздохнув, Марина взялась за ложку. Дома она не завтракала, но знакомый кубок, накрытый крышкой, напоминал, что лекарство следует пить на сытый желудок.
Девушка как раз успела поесть, когда служанка закончила уборку в комнате и позвала Марину в купальню. Этого помещения она еще не видела и поразилась его великолепию. Каменные стены здесь были не уныло-серыми, а нежно-оливковыми. Незнакомый камень, казалось, впитал летнюю зелень и солнечный свет и щедро отдавал все это просторной комнате. Справа размещались кушетка, жаровня, туалетный столик, какие-то сундуки и шкатулки.