Как вы смотрите на то, чтобы прислать их ко мне приблизительно через час?
— С удовольствием. Никаких проблем. Если надо, значит, надо, я всегда готов содействовать установлению истины.
Голос Яковлева звучал бодро и уверенно, и, слушая его, Гуров вновь уловил знакомую ироничную и даже издевательскую нотку, которая всякий раз появлялась в интонациях Анатолия Сергеевича, когда он беседовал с полковником.
Ни испуга, ни досады, ни какого бы то ни было неудовольствия в голосе Яковлева не присутствовало.
— Говорите, что они нужны вам через час?
— Да, приблизительно так.
— Хорошо, я пришлю. Распоряжусь немедленно. Только всех вместе прислать, к сожалению, не получится.
— Почему так? — сразу насторожился Лев.
— Игоря я отпустил в отпуск. У него грядет знаменательное событие в жизни — свадьба, так что ему сейчас не до криминальных расследований. Целиком и полностью сосредоточен на подготовке грядущего торжества.
— Мне очень жаль, но бригада ваших телохранителей необходима мне целиком, — твердо проговорил Лев. — Если вы не уверены, что сможете уговорить его прийти, я пошлю официальный вызов по адресу проживания.
В трубке возникла непродолжительная пауза, после чего Яковлев произнес:
— Хорошо. Попробую его уговорить. Не стоит портить человеку праздник официальными повестками. Вы говорите, это нужно для опознания?
— Да.
— Хорошо. Ждите их. Я пришлю.
Неожиданная новость, которую Гуров узнал из разговора с Яковлевым, снова вернула его мысли к вчерашним размышлениям.
«Так, значит, жених все-таки он. Совпадение слишком очевидно. Наталья Веденяпина выходит замуж, Игорь Сотников женится. А незадолго до этого у них в ходе стрессовых обстоятельств возникло взаимное чувство. Вариантов здесь быть просто не может».
Думая о том, что в данном случае двигало Сотниковым — искреннее чувство или меркантильный расчет, он пришел к выводу, что, каков бы ни был мотив, раскрытие правды о смерти отца Натальи для Сотникова одинаково нежелательно.
И тут Гуров вновь вспомнил про вчерашний выстрел. Удивительное спокойствие Яковлева, ведущего себя так, будто ничего не произошло, вовсе не обязательно было хорошей игрой талантливого лицемера.