— Не подумал бы чего?
— Но как же. Вы ведь говорите, что он что-то там натворил. Вот я и удивляюсь. Кирилла меньше всего можно заподозрить в каких-нибудь… нарушениях.
— Он был таким пай-мальчиком?
— Он был адекватным, — серьезно ответил Егоров. — И, надеюсь, остался. В нашей работе случается всякое. И с обкуренными, и с психически нестабильными приходится иметь дело. Иногда такие отморозки попадаются, глаза бы не глядели. Ведут себя тоже по-всякому. И обозвать могут, и оскорбить. В нашей работе выдержка нужна.
— А почему он ушел с фирмы, если у него все так хорошо складывалось?
— Почему ушел? — сразу как-то осекся Егоров. — Не знаю. Сказал, что нашел другую работу, где больше платят. Хотя и у нас платят неплохо. Для этой профессии, по крайней мере.
— А что за работа, он не говорил?
— Нет. По крайней мере, мне. Может, из ребят с кем-нибудь обсуждал.
— У него были здесь друзья? — сразу уцепился за ниточку Гуров. — Те, с кем он общался чаще других?
— Не знаю. Может, Миша. Климов Михаил. Кажется, они с Кириллом дружили.
— Он сейчас здесь?
— Да. Он в группе быстрого реагирования, сегодня его дежурство.
— С ним мне бы тоже хотелось поговорить.
— Не проблема.
— Отлично. Значит, о своей новой работе Кирилл не распространялся?
— Я не слышал.
— Кирилл был хорошим сотрудником? Вы ощутили потерю, когда он ушел?
— Он был адекватным, я уже сказал. Конечно, когда уходят профессионалы, это… обидно. Но каждый свой выбор делает сам. Насильно никто никого не держит.
— Вы говорили, что в такой профессии может случиться всякое. Вы можете припомнить подобные «экстренные» случаи с участием Кирилла?
— Экстренные? Экстренные в каком смысле? Пару раз во время дежурства он на бандитов попадал. Пришлось даже вооруженное нападение отражать.
— Да я и не стремлюсь найти какую-то его вину, — успокоил Гуров. — Мне нужно узнать, не случалось ли чего-то такого, после чего кто бы то ни было мог иметь к Кириллу претензии, затаить зло или обиду.
— А, вот вы о чем. Нет, такого, кажется, не было. Разве что бандиты эти. Только ведь они все на том свете давно. Мои ребята с ними разобрались.
— Вот как.