И когда другие, ихние уже хозяева приезжают, нас тоже запирают внизу. Иногда курьеры. Вот сегодня, например, незадолго перед тобой курьер приезжал. Новенького привезли, еще одного дурачка на удочку поймали. Те поймали, эти купили. А нас, пока эта сделка совершалась, снова заперли, от греха подальше.
— Значит, самих этих «рабовладельцев» ты ни разу не видел? — спросил Гуров.
— Нет, не видел. У нас только охрана. Ну и бригадир иногда приезжает, который работы контролирует. А если еще кто-то «с воли» является, нас сразу запирают.
— Понятно. Тебя как зовут-то?
— Колян я. Николай Дементьев.
— Ты свой-то адрес помнишь, Дементьев Николай?
— Издеваешься? Свой, конечно, помню. Только что с него толку? Мои-то теперь далеко.
— Это не страшно. Мир тесен. Скажи-ка мне свой адрес в Тамбове, да и фамилию Лехи заодно. Может, как-нибудь общими усилиями попробуем тебя вытащить.
— Правда? — с надеждой донеслось из будки. — Вот это спасибо! Спасибо, друг! Зацепин его фамилия, Лехи-то. Если что получится — считай меня в должниках прям… прям навеки.
"— Что, невесело здесь?
— Вообще невесело, — с чувством проговорил Колян. — На работу чуть не с пяти утра выгоняют, а жрать перловку с макаронами дают. Ни помыться, ни… вообще ничего. Достали по самый последний предел. Вертухаи чертовы!
— А что ж вы смотрите? Взяли бы да восстание подняли. Вас ведь больше. Раскидали бы эту свою охрану и ушли на все четыре стороны.
— Да ну… С кем тут восстание поднимать? — безнадежно произнес Колян. — С такой голодухи да каторги не то что восстание, до лежака к вечеру не знаешь, как доползти.
— Ладно.
— Ничего. Обойдется. Скажу, что живот схватило. Бывай, друг! Поговорил с тобой, и как-то даже легче на душе стало. Как будто домой съездил. Бывай!
Дверь будки открылась, и из нее снова показался веснушчатый парень. Он с любопытством смотрел в сторону кучи досок, за которой прятался Гуров, и, поскольку теперь полковник не считал необходимым скрываться, на мгновение взгляды их встретились.