Обойдя стороной главную площадь города, где в больших каменных домах размещалось высокое начальство, Тимофей свернул на ту улицу, которая выходила к западным воротам. Здесь квартировались два эскадрона Стародубовского полка, а в просторном доме мукатаджи[11] разместился его штаб. Мимо него в сторону выезда из города проследовал отряд кавалерии.
– Тимофей, привет! – Осадив рядом коня, на землю соскочил Марков. – Куда идёшь такой хмурый?"
"– Да уже пришёл, – ответил тот, здороваясь. – К Якову Ильичу нужно, он что-то про фуражировку вчера заикался.
– Понял. Ну ладно, хорошо, всё на одном месте не сидеть. А нас, говорят, скоро к Траяновым валам перебросят. Там сейчас турецкие разъезды снуют. Казаки их отгонят, день-другой пройдёт, и они опять около них крутятся. Надо бы их совсем на юг вытеснять.
– А толку-то? – Тимофей пожал плечами. – Если у турок войско неподалёку, в Базарджике, стоит. Одних от валов отгоните, потом другие к ним придут.
– Ну кто-то сидит, а кто-то на коне в это время скачет, – хохотнул Марков. – Мы вот каждый день вдоль Дуная проезжаем. Позавчера у Топалу на османскую галеру наткнулись, эти сволочи рыбацкую деревушку грабили. А мы такие из-за пригорка выехали и нате вам: здрасте – приехали. Копорский не растерялся. «Эскадрон, сабли наголо!» – кричит. «Руби их в капусту!» Ну мы и бросились с ходу на турок. Я одного по спине полосонул.
– Здорово, – вздохнув, произнёс с завистью Тимофей. – Вот она, настоящая служба, не то что у меня, караулы у складов выставлять да фуражиров караулить.
– Ну это тоже дело важное, – как видно копируя кого-то, проговорил, нахмурив брови, Марков. – Не всем же в атаки ходить. Ладно, Тимох, поскакал я своих догонять, вон они уже за поворотом скрылись.
– Давай, счастливо, Димка! Береги себя! – крикнул вслед отъезжавшему Гончаров и, вздохнув, пошёл в сторону полкового штаба.
Фуражировка была сложной и ответственной задачей, от которой во многом зависела боеспособность кавалерийского полка.