Именно сейчас, когда решалась ее судьба!
– Разумно, – одобрительно хмыкнул Хаара. – Видимо, уроки этикета прошли для нее даром. Зря только деньги потратил!
Арда возмущенно вскочила с места. Именно для этого они ее позвали? Чтобы лишний раз унизить?
– Сядь, пожалуйста. – И снова Слово.
Когда она принудительно опустилась в кресло, из глаз брызнули слезы, вызванные злостью. А ведь она любила этого магика и все еще любит! Почему он так с ней поступает? Зачем унижает, заставляя слушать все это?
– На чем мы остановились? – спокойно продолжил Леонид.
– Ты предложил мне деньги, – к Хааре вновь вернулась веселость.
– И все еще предлагаю, – кивнул Килеск.
– Не все измеряется в деньгах, – самодовольно произнес демон. – Я готов тебе уступить. Но будет два дополнительных условия. Согласишься на них – и она твоя.
– И что это за условия? – Леонид говорил медленно, явно ожидая подвоха.
Аурелий взглянул на него с видом победителя, неторопливо закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку кресла.
– Во-первых, ты откажешься от реализации закона. Я знаю, проект уже запущен, но, учитывая, сколько вокруг недовольных, свернуть его не составит особого труда.
– Зачем тебе это?
– Так да или нет? – Хаара растянул губы в неприятной улыбке. – Тебе нужна моя дочь? Или ты будешь дальше гнуть свою линию и променяешь ее на пустые принципы и баранье упрямство? Ты все равно не сможешь ничего изменить в ближайшие годы. Выбирай, Килеск: на одной чаше весов она, а на другой – детище последних пяти лет твоей жизни.
Леонид не смотрел на нее, но Арде это было и не нужно. В эту минуту она наконец поняла, зачем Хаара привел ее. Будь она где-то вне поля зрения Лео, он бы смог сдержаться. Возможно, не пошел бы на то, что требовал Аурелий. Но сейчас, когда Арделия сидела рядом, Леонид был очень близок к тому, чтобы согласиться.
Килеск постучал указательным пальцем по набалдашнику трости.
– А какое второе условие? – без эмоций спросил он.
– Сущая мелочь, – Хаара смотрел на Килеска с триумфом.
– И что это? – Лео повысил голос, теряя терпение.
Арда горько усмехнулась. Не так она представляла себе спасение от родителя.