– Ваши внутренние дела меня не касаются, – не выдержав, он вмешался в перепалку владелицы салона с продавщицей.
– Вон отсюда! – Мадам Тиори в последний раз обратилась к своей уже бывшей работнице, а затем вновь улыбнулась, поворачиваясь к демону-дракону.
Стоило продавщице скрыться, Арда почувствовала себя лучше. Боль чуть отступила, и она смогла вздохнуть свободнее. Но отделаться от странных ощущений не получалось. Недовольство, страх, раскаяние и нетерпение – эти эмоции и чувства отзывались в ней, словно собственные, но ведь Арделия сейчас не боялась и не раскаивалась ни в чем?
– Я готова принести официальные извинения.
Она тряхнула головой, глубоко вдохнула… и все прекратилось. Что это было? Неужели показалось?
– Извинения – это замечательно. Но мне они не нужны. Это ведь не меня оклеветали, – холодно произнес Леонид.
Мадам Тиори намек поняла, на секунду на ее лице отразилась борьба гордости с презрением.
– Арделия, верно? – с притворным дружелюбием обратилась к ней владелица салона. – Прошу простить меня за ложные обвинения. Гранд Мастер Килеск, я верну вам деньги. С компенсацией.
– Лучше обслужите на эту сумму… – Леонид запнулся, и Арда замерла, гадая, какое определение он подберет. Рабыня? Служанка? – Арделию.
Мадам Тиори кивнула.
– Что ж, надеюсь, ей понравится облуживание в вашем салоне. – Голос Килеска оставался абсолютно ровным, но даже Арда поняла, что это было предупреждение. – А я вынужден откланяться. Всего доброго.
Выходя, он даже не взглянул на Арделию. Хозяйка салона перевела на нее тяжелый взгляд, а затем, недовольно цокнув языком, развернулась на каблуках и вытащила из стеллажа большой альбом.
– Присаживайся. Выбирай, что понравится, я пока позову портниху, чтобы сняла мерки. – Казалось, Мадам Тиори говорила через силу, а передав альбом, и вовсе брезгливо всплеснула рукой.
Находиться в салоне, где тебе явно не рады, то еще удовольствие, и, пожалуй, Арда ушла бы, наплевав на любые деньги. Вот только в данном случае речь шла не о ее деньгах. Не следовало раздувать скандал еще больше, показывая, что ее задевало презрение высокомерной ксанфы. Чуть помедлив, Арделия открыла альбом."
"Никогда прежде ей не доводилось видеть настолько реалистичные рисунки.