Запускали на поля кур, фазанов, цесарок, собирали жуков вручную, травили ядами. Но все было бесполезно: после двух-трех дней затишья кусты снова покрывались полосатыми тварями.
Дарис прервался, достал дальнофон, нашел в Мемосфере изображение злодея и показал Герсидам.
— Полвека идет эта битва. Выращивание бульбени из легкого процесса превратилось в пытку. Любой человек, знакомый со словами дача и огород, расскажет вам про детство, отравленное сбором локорадского жука в бутылку с бензином или керосином. Любой фермер выдаст длинный список ядов, от которых, вместо того, чтобы помереть кверху лапами, жуки принимались жрать листья с удвоенной силой, как будто их полили изысканным соусом, а не отравой.
Дарис с таким жаром пересказывал слова своего приятеля, который владел огромными полями бульбени, что даже Авелена, которая знала о жуках все, заслушалась, что уж говорить о Герсидах.
— Год назад среди фермеров прошел слух о “Волшебном щите”. Те огороды, которые весной обработали этим порошком стояли зеленые.
Авелена мысленно хмыкнула. Листья пожирали не взрослые особи жука, а их мерзкие личинки, вылупившиеся из яиц. Узнав об этом, она сделала порошок, который отбивал жукам страсть к размножению. Мужские особи равнодушно проползали мимо женских, те откладывали яйца неоплодотворенными, из них никто не вылуплялся, и зеленые листья бульбени радостно колыхались на радость селянам.
— Но порошок не действовал там, где уже появились личинки жука…
Дарис стал объяснять Герсидам тонкости цикла воспроизведения локорадов, а Авелена вспомнила, сколько бессонных ночей билась над этой проблемой, пока ее не осенило.
— Не прошло и десяти дней, как обновленный “Волшебный щит” начал действовать, — продолжал Дарис. — За препаратом выстраивались очереди, зимой шла запись на покупку.
Глаза Берхана Герсида загорелись.
— Вы уже выставили акции на биржу, госпожа Бешту?
— Нет, и не собираюсь. У меня единоличный патент, — ответила Авелена.