Мне на такой нужно года три в своем университете с утра до ночи пахать, и все равно не хватит.
Кровать, на которой я сидела, была под стать комнате и ковру – большой, дорогой и вычурной, под голубым балдахином с кистями. В тон ему шторы на окнах и обивка стульев и кресел.
В общем, не комната, а Версаль, Петергоф и прочие музеи нашего мира. Богатый и немного варварский интерьер.
– Что это за место? – поинтересовалась я, как только Родерик отпустил целителя и вернулся ко мне.
– Это моя комната в доме отчима.
– А кто у нас отчим? – не унималась я.
– Муж моей матери. – сообщил этот гений конспирации.
Подхватил меня на руки, уселся в кресло и обнял, уткнувшись в мою макушку губами:
– Лиззи… – замолчал и замер, просто баюкая меня в своих объятиях.
Ну а я уткнулась носом в широкое плечо, дышала его запахом и старалась навсегда запомнить эту минуту.
– Целитель назвал тебя «мой дизраэл». – решилась нарушить молчание. – Что это значит?
– Это просто один из моих титулов.
– Так ты большой аристократ? А ректор Стенфил? Я слышала, что его тоже так называли. Думала, это имя…
– Нет, просто титул. Держись от него подальше, Лиззи. – холодным голосом проговорил Родерик.
– От титула или от Стенфила? – фыркнула в ключицу, виднеющуюся в расстегнутом вороте рубахи, и торопливо спросила: – Что за браслет ты мне надел и для чего?
– Охранный браслет, наполненный моей магией.
– Какая со мной может случиться беда? – насторожилась я. Что он вообще может обо мне знать?
– И почему ты сделал это без моего разрешения? – этот момент возмущал меня больше всего.
– Для этого мне не нужно разрешение – я твой опекун и имею право делать все, что сочту нужным для твоей безопасности.
Вот так, несколько слов, сказанных равнодушным голосом, и все мои теплые чувства к нему мгновенно растаяли.
Я зарычала, вырвалась из его рук и трясясь от накатившей ярости, зашипела:
– Ты… ты гад чешуйчатый. Я тебя ненавижу, Родерик. – размахнулась и ударила по отвратительно-невозмутимому лицу…
Глава 32. Наш страх – лучший союзник наших врагов
Родерик
Поймав яростный кулачок, летящий мне в лицо, я подхватил свою вопящую и брыкающуюся драчунью, и не придумав ничего лучше, снова закинул на кровать.
Навалился, придавив ногами длинные, ловко пинающиеся ножки.