— Но позвольте! Мы не делаем одежду на детей! — попытался возмутиться продавец, окинув меня цепким взглядом с головы до ног, а к моему лице прихлынула кровь. Нет, моя скромная даже для девушки комплекция не была для меня секретом, но вот так обо мне отзывались в первый раз.
— Это мой комми! — буквально прошипел Томмасо, глядя на продавца. Даже мне стало страшно, а бедняга так и вообще вмиг поседел. У моего начальника случайно в родословной змей не было? А то вон как шипит!
— Конечно, конечно! У нас тут были семейные костюмы, для папочек и их… комми, — пролепетал продавец и мышкой юркнул в подсобку.
— Семейные костюмы, это так мило! — сообщила Софи и разразилась заливистым смехом.
Томмасо повернулся и смерил Софи испепеляющим взглядом, я бы от такого точно как минимум поёжилась, но пожилая дама даже бровь. Не повела, она продолжала всё также радостно улыбаться. Вот это, конечно, выдержка, нечего сказать. Интересно получится ли у меня когда-либо стать такой?
Вопрос однозначно был риторическим.
Пока я размышляла о недостатках своей натуры, нам поспешили принести два костюма в красивой тёмно-синей ткани.
— Вот! И качество хорошее, но продавать буду только сразу оба! — пояснил продавец, прежде даже чем Томмасо успел открыть рот.
— Мицио, иди мерить, — процедил мой шеф, отдавая мне вещи.
— Если подойдёт, то такой же есть ещё зелёный и чёрный, — поспешил порадовать нас продавец.
— Посмотрим, — сумрачно заметил Томмасо, а что насчёт формы для тренировок?
— Давайте посмотрим, подойдёт или нет! Если да, то я просто закажу форму для мальчика, точнее, я хотел, конечно, сказать юноши, — тут же поспешил поправиться продавец.
— Томмасо я хочу, чтобы ты тоже померил костюм! — потребовала Софи, а я поспешила тут же юркнуть в одну из примерочных до того, как за её пределами станет небезопасно. По крайней мере, выражение лица моего шефа сообщало о том, что он скорее удавится, чем наденет, то что ему предложили, но имея уже пусть и небольшой, но опыт общения с Софи, я понимала, что сеньора просто так не отступиться.
Я запахнула за собой тяжёлую штору и взмолилась о том, чтобы Софи не полегла смертью храбрых, а Томмасо, в свою очередь, не пришло в голову заглянуть ко мне, чтобы проверить, как идут дела.
Это была бы настоящая трагедия!
Но за пределами небольшой каморки, оснащённой зеркалом, царила удивительная тишина.