Скрюченные, голые, они походили на когтистые лапы, что тянулись к земле, пытаясь кого-нибудь поймать своими скрюченными пальцами.
— Ничего не вижу, — тихо проговорил Малиаз, сто рядом и всматриваясь в темноту.
Все на самом деле было тихо. Даже бревна, из которых был сложен дом, перестали поскрипывать. Но я не сомневалась, что та черная тень, что попалась мне на глаза, никуда не делась, а так и ждет своего часа. Словно в подтверждение рычание котов стало громче, утробнее. Они не видели ничего, но, несомненно, чувствовали.
И тень появилась.
Метнувшись через тропу, она зацепила святого отца, и на его рясе появилось словно бы грязное пятно. Свечение, что окружало жреца, немного померкло. Священник резко опустился на одно колено, что-то пробормотал, и его окутало усиливающимся светом.
— Что за порождение зла. Если мы сейчас растеряем силы, потом может быть не очень хорошо, — заметил Вадлер. — Карант, скорее всего, справится, но потом… у него все же особая сила, и никто из нас его заменить не сумеет.
Дорогу внизу вдруг прочертили золотые символы. Клочья тумана высветились ярче, только Ясена отступила в сторону, прикрывая рукой глаза, словно ей было больно. Ветки-лапы проступили ярче, туман поредел, и за его клочьями была видна не одна тень, мечущаяся туда-сюда. Кадило ведьмы дымило все слабее.
— Они мешают друг другу, — вдруг сообразила я, понимая, что если тропа закроется, то все может выйти совсем плохо.
Судорожно соображая, не понимая, что делать, я окинула быстрым взглядом драконов и инквизиторов.
— Тош, Люш! — зло и строго позвала я, перекрывая глухое рычание, что доносилось со стороны животных.
И грозовые тени метнулись через какую-то неразличимую щель в двери. Снаружи почти тут же раздалось предостерегающее рычание, а затем дикий, оглушающий визг, спасаясь от которого пришлось резко зажать уши.