И если заложники целы и невредимы… Наш десант может предпринять попытку штурма лагеря… Кажется, они уже близко», – повторял про себя военный, то ли с надеждой, то ли с отчаянием.
В горах неподалеку мелькнул и погас яркий свет, когда тропинка еще раз свернула, вспышка повторилась. Именно туда его и вели. Послышались голоса. Боевики, идущие сзади, подгоняли заключенного, тыкая стволами автоматов в его спину. Загорский понял, что они почти пришли. Вспыхнул прожектор, в его бьющем по глазам свете он разглядел силуэты боевиков.
«Тут и должно быть укрытие, где прячут заложников», – решил он.
Дорожка вела прямо к скалам. Прожектор остался сзади, и только тогда Загорский увидел вход в пещеру. Доносившийся из нее детский плач окончательно убедил подполковника, что он не ошибся. Двое бородатых боевиков, дежуривших у входа в пещеру, преградили путь. Из-за спины Загорского выплыл боевик, который по дороге тыкал ему в спину дулом «калаша». Перекинувшись парой слов с охранниками, он медленным движением руки извлек из кармана небольшой фонарь.
Алексей ощущал невыносимый холод. Неожиданно боевик, который шел впереди с фонарем, развернулся и грозно посмотрел на Алексея. Подполковник догадался, что уже поздно что-либо предпринимать, прочитав в глазах боевика приговор.
Первый удар пришелся по ногам. Упав на колени, Загорский все еще не мог видеть. Плыли яркие круги перед глазами. Еще бы чуть-чуть, и он бы нанес точный удар своему противнику руками, скованными наручниками. Но Загорский поторопился, ударил наугад и попал не в боевика с фонарем, а в острый выступ скалы, разбив кулаки в кровь. Зрение уже начинало к нему возвращаться. Фигура талиба постепенно всплывала перед ним из слепящей темноты.