– А помнишь, как ты гражданским кишки на ножик, – он кивнул на трофеи, разложенные на панели, – наматывать хотел?
Мустафа промолчал, с ненавистью глядя на чекиста, и тут же получил несильный удар в разбитую грудную клетку.
– Помнишь? – прошипел чекист, повторяя вопрос.
– Да, – едва слышно прохрипел Мустафа, морщась от боли, задыхаясь и хватая ртом воздух.
Вежновец понимал, что первым шагом необходимо разговорить допрашиваемого, вызвать его на беседу. Главное, чтобы он ответил на вопрос, причем на любой, даже самый невинный.
– Где контейнер?
– Какой? – чуть слышно прохрипел Мустафа.
– Кейс где?
– Не понимаю, о чем…
Вежновец не настаивал. Пленник мог не иметь представления о том, что кейс вообще находился на борту.
– Когда у тебя связь с базой? – Вежновец размахнулся и тыльной стороной ладони ударил по уху.
Из-под наспех наложенной повязки просочилась темная струйка крови и потекла по щеке на подбородок, капая на темный камуфляж. Бандит никак не реагировал на вопрос.
– Когда у тебя связь с базой? – повторил чекист.
Ничего не добившись, он спрятал нож. Мустафа смотрел на него остекленевшим взглядом и тяжело, с хрипом дышал.
– А теперь послушай. Со мной, рано или поздно, ты заговоришь. Можешь поверить, ты не первый и не последний. Здесь не Москва, и ни перед кем отчет давать я не собираюсь. Думаешь, у меня нет на тебя времени? Времени у меня предостаточно.
Оставалось надеяться, что у одноглазого богатое воображение.
– Ты сам неплохо умеешь пытать. Вспомни, как человек превращается в живой кусок мяса и мучительно умирает…
Сделав небольшую паузу, Вежновец резким движением выдернул пистолет из кобуры и с размаху засунул в рот афганцу:
– Говори!
Пуская слюни и мотая головой, связанный Мустафа попытался освободиться, но Вежновец, свободной рукой ухватив его за ухо, еще глубже, в самое горло пропихивал ствол пистолета.
– Где контейнер? Когда следующий сеанс связи?! Ну!
Боевик, задыхаясь, что-то неразборчиво промычал.