Это входило в обязанности младших офицеров, но майор делал так всегда, и не потому, что не доверял, его бойцам опыта было не занимать. Это было своеобразным напутствием перед десантированием.
Медленно пошла вниз хвостовая аппарель. Ветер ворвался в нутро самолета.
«Две минуты», – отметил майор и почувствовал, как тело охватывает знакомая дрожь.
Он всегда, перед каждым выбросом, волновался, хотя, глядя на него, никто бы не признал этого. Отыскав взглядом фээсбэшника, Лавров едва заметно усмехнулся. Аппарель уже опустилась, за ней, сквозь ночное марево и пыль, угадывалась далекая земля.
Новенький камуфляжный костюм висел на чекисте, как на вешалке. Держа в руках свой чемоданчик, он явно не знал, куда его пристроить. Если бы не глубокие морщины и жесткость во взгляде, его можно было принять за новобранца-переростка. Майор перебрался к нему и закричал на ухо то, что уже с десяток раз повторял во время полета:
– Слушай внимательно! Пойдешь первым. Я за тобой. Кейс пристегни, чтоб руки свободные были, – не надеясь на чекиста, он сделал это сам, – когда будешь приземляться, ноги держи полусогнутыми.
– Да, – фээсбэшник вяло кивнул.
Уверенность и превосходство над собеседником, которые он демонстрировал на земле, теперь исчезли без следа.
Майор внимательно всмотрелся в его лицо и заметил, что чекист уставился ему за спину.
– Так, – протянул Андрей – тебе помочь или сам справишься?
– Подожди. Я сейчас, – пробормотал тот, прижимаясь к перегородке.
Замигала сигнальная лампа, затрещал зуммер.
– Все! Время.
По своему опыту Батяня знал, что никакие уговоры не подействуют и поэтому поступил так же, как со своими курсантами: ухватив Вежновца за куртку, подтащил к наклонной аппарели и с силой пнул армейским ботинком пониже спины.
"Свежий холодный воздух сильной струей обдал лицо. Земля приближалась. Его сильно тряхнуло, и стропы натянулись. Взглянув вниз и в сторону, он успел заметить купол парашюта фээсбэшника. Чуть подтянув стропы, Лавров наметил себе место приземления.